Причинность и целесообразность — в помощь студенту

Да. Вернее, не совсем.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!

Оценим за полчаса!

Критическое мышление подразумевает использование логики и проверку поступающей информации. Оно отвергает безусловное доверие к сомнительным источникам. Конечно, не обязательно судорожно кидаться проверять каждую новость в СМИ, но относиться к ним надо с долей скептицизма, даже если они научные и авторитетные. Врать и спекулировать могут все.

Научные расчёты же — вещь объективная и устоявшаяся. Да, вы можете сказать, что число Пи может быть не равно ~3,14, так как лично вы самостоятельно не мерили отношение длины окружности к её диаметру.

Да, вы можете собственноручно взять и проверить это, но тем не менее совершенно не обязательно это делать.

Скорее всего это будет выглядеть как идиотизм, потому что, пусть «я лично и не видел» — хорошая стратегия, она не единственно правильная во всех случаях. 

Критическое мышление ищет не истинность знаний, а объективность среди всего. Когда человек вам говорит какую-то информацию, задача критического мышления состоит в том, чтобы не вложить это знание себе в голову как безусловную истину, а запомнить, но отнестись с определённой долей скепсиса.

Критическое мышление в этом плане подразумевает скепсис в отношении всей поступающей информации, а не только той, что конкурирует с устоявшимися убеждениями.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!
Читайте также:  Лист. клеточное строение листа - в помощь студенту

Оценим за полчаса!

Так критическое мышление и входит в пул обязательных умений для тех, кто занимается наукой.

Как работает критическое мышление:

  • я услышал нечто (допустим, что вес пакета, мандаринов лежащего на  столе передо мной,- 1 кг). Я пока не знаю, достоверна ли эта информация и если у меня спросят — что это передо мной, я отвечу — предположительно (по информации из такого-то источника) — это пакет с мандаринами весом 1 кг. Но может и брешут. И это — суждение.
  • я стремлюсь уточнить, верно ли утверждение. Для чего провожу опыт: заглядываю в пакет и взвешиваю его. Теперь у меня есть данные объективных исследований и я могу уже ответить на вопрос о мандаринах с высокой степенью достоверности. И это — знание. Оно не абсолютно, но объективно, поскольку данные исследований не зависят от моего желания, чтобы это были персики и их было в три раза больше.

Таким образом критическое мышление помогает не хватать первую попавшуюся информацию и нести ее дальше в мир, а устанавливать объективные факты путем разнообразных научных методов отделяя их от мнений и суждений.

«Критика есть вежливость научного работника». Это я цитирую здесь Д.Г.  Лахути, известного специалиста по информационному поиску, переводчика знаменитой книжки «Введение в кибернетику» Эшби. Он выразился так:

Для Поппера критика составляла существо обсуждения любой научной проблемы. Я бы сформулировал это как «критика есть вежливость ученого», если бы не был согласен с мнением Ландау, что ученым может быть только кот. Поэтому я скажу, что критика есть вежливость научного работника или даже попросту всякого, обсуждающего любую проблему. 

Источник: http://vphil.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=482 

—-

Да, сомнение — это инструмент учёного. Тем более, что научные «законы» зачастую  носят высокий титул закона, как всеобщей, необходимой и повторяющейся связи явлений, а потом вдруг идут оговорки, что «законы» эти верны лишь при определённых условиях, в определённых границах и т.п.  Я почувствовал огромное облегчение, когда стал для себя воспринимать «законы» как модели реальности.

Как сказал Джордж Бокс, «все модели — неверны, но некоторые — полезны». При интерпретации «законов», как моделей, они вызывают у меня гораздо больше симпатии, чем в «школьном» варианте, когда ты должен в законы верить, потому что учитель сказал, что так все делают.

Они все не совсем верны, но в определённых ситуациях более совершенные инструменты познания и преобразования пока не найдены.

Если взять какой-то конкретный закон или расчет, поставить его под сомнение и провести какие-то теоретические или экспериментальные исследования чтобы его подтвердить или опровергнуть — то да, это будет хорошим упражнением для развития критического мышления. В науке и образовании это постоянно происходит — периодически разные концепции и методики ставятся под сомнение, проверяются и доказываются, или каким-то образом обозначаются границы их применения.

Но если речь идет о том, чтобы вообще ставить под сомнение достоверность всего научного знания, представлять его в качестве чего-то субъективного и недоказанного — то это конечно вредная фигня. У некоторых людей, можно заметить, что это прям такая центральная мировоззренческая идея. 

Компетенция каждого отдельного человека сильно ограничена по сравнению с общим человеческим опытом, поэтому лучше все-таки поверить тому, что пишут в учебнике физики, химии или биологии, или даже в Википедии, чем искать во всем подвох и верить распространителям конспирологических идей. Если хочется углубиться в изучение какого-то конкретного вопроса — вперед. Можно попробовать и вечный двигатель построить, и закон Ома опровергнуть, для вашего развития это будет полезно.

К сожалению наука часто воспринимается обывателем как некий источник абсолютной истины. Между тем, если говорить, например, об экономической науке, истории, социологии, то объективностью в них и не пахло.

Я всегда руководствуюсь двумя принципами при первичной оценке некой научной информации, если дело касается наук общественных и гуманитарных:1. Кому объективно выгодны предлагаемые выводы? Каким классам, социальным группам, партиям и т. п. вплоть до отдельных общественно значимых личностей2.

К каким социальным последствиям приводит нас признание истинности этих выводов?

Только после такой первичной оценки, отбросив идеологическую шелуху, начинаю изучать фактическую сторону вопроса. Очень часто оказывается, что объективная основа у вывода есть, но сам вывод субъективен. Это нормально.

Как в естественных науках мы, получив некие объективные результаты, стремимся поставить их на службу технической практике, так и в общественных науках, получив объективные данные, мы ставим их на службу защите наших интересов — личных, групповых и т. п., используем для защиты и распространения своего мировоззрения.

Не верьте никогда и ни за что в объективность какой-либо идеологии, объявляющей себя научной, смотрите кому она выгодна и решайте для себя из своих интересов, а не ведитесь на то, что это беспристрастная наука.

Источник: https://TheQuestion.ru/questions/124453/podrazumevaet_li_kriticheskoe_myshlenie_v_5fbddc96

Целесообразность Целесообразный

       Целесообразность  как качество личности –  способность действовать в соответствии с целью,  с оправданной для себя и других позицией, вполне разумно, практично и полезно.

     Когда в Вэйском царстве освободилось место первого министра, тот был сильно уязвлён, узнав о назначении другого сановника. Он пришёл к более удачливому сановнику и сказал: — Давай поговорим о наших заслугах, хорошо? — Давайте.

— У кого из полководцев в его армии солдаты и офицеры с радостью идут на смерть, у вас или у меня? — У вас. — Кто умеет управлять чиновниками, быть близким народу, наполнять сокровищницу государства, я или вы? — Вы.

— Кто защищает страну так, что сильная вражеская армия и голову повернуть не смеет в нашу сторону, вы или я? — Вы.

— В таком случае, если во всех отношениях я выше вас, почему же по положению вы выше меня? — Могу и я задать вопрос? Когда государь малолетний, а государство неустойчиво, когда сановники не поддерживают его, а народ ещё не доверяет ему, кому в таком случае доверить государство — вам или мне? Он некоторое время молчал, а потом ответил: — Вам. — Вот поэтому-то я и нахожусь выше вас. Возможно, другой человек из показной скромности и воздержался бы от последней реплики, но новый первый министр заботился не о минутном впечатлении, а определял простые и ясные отношения с бывшим соперником в будущем. Ведь взгляд из будущего всегда спокоен и ясен.

    Любой перечень заслуг в прошлом не перевесит целесообразности в будущем. Имеющий путь никогда не поступает «потому, что». Он всегда поступает «для того, чтобы». Самое слабое «для того, чтобы» сильнее самого сильного «потому, что».

     Целесообразность – это когда твои действия предопределены и соответствуют цели, при этом определенная цель сама становится причиной совершаемых действий. Целесообразность – дочь причинности.

 В органическом мире она проявляется в приспособлении структур, функций живого к условиям среды, в определенной направленности процессов в живых организмах. В общественной жизни многие процессы направляются целеполагающим сознанием человека.

В личностном плане целесообразное действие, поступок – это то, чему присуща цель.

     Порой человек растрачивает своё время неосознанно, бесцельно или методологически не верно. Например, молодой человек решил узнать, в чем смысл жизни. Засел в библиотеке и долгие годы грыз гранит науки.

Перечитал тысячи книг, но так и не понял, в чём смысл человеческого бытия, в чем смысл предназначения человека.  Ошибка его состояла в нецелесообразности действий.

Нужно было не по библиотечным каталогам путешествовать, а искать лучшего наставника, который уже прошел этот путь, за которым стоит длинный ряд ученической преемственности, авторитетное знание и тысячи представителей, которые своей жизнью доказали истинность выбранного ими знания. Сколько бы времени было сэкономлено. Сколько бы не прочитано ненужных книг. Ближайший путь к успеху состоял в нахождении самого лучшего учителя.

    Один человек после четырнадцатилетней тяжёлой аскетической жизни приобрёл способность ходить по воде как посуху. Несказанно обрадованный этим, он прибежал к своему наставнику и сообщил ему об этом. Учитель ответил ему: — Бедный человек, ты потратил четырнадцать лет тяжкого труда на то, за что перевозчику платят несколько монет.

     Огромное преимущество человеческого разума над животным – разводить окружающие образы на целесообразные и нецелесообразные. Человек может рассуждать, разбирать видимые образы на целесообразные и нецелесообразные.

Животные  делят объекты на «приятные» и «неприятные».

Способность разума отделить целесообразное от нецелесообразного подразумевает, что человек, если в нем проявлена целесообразность спокойно может подавить нецелесообразное и принять целесообразное.

     Например, ребенок не понимает, что скушать одно мороженое может быть и целесообразно, но ум ему говорит: – Съешь десять штук. Нецелесообразность всегда подчиняется велению ненасытных чувств и желаниям вожделенного ума. На следующий день температура, боли в горле, словом, ангина.

      Целесообразность – подчиненная разума.

Мартин Лютер Кинг писал: «Трусость спрашивает — безопасно ли это? Целесообразность спрашивает — благоразумно ли это? Тщеславие спрашивает — популярно ли это? Но совесть спрашивает — правильно ли это? И приходит время, когда нужно занять позицию, которая не является ни безопасной, ни благоразумной, ни популярной, но ее нужно занять, потому что она правильная».

     За замужней женщиной стал ухаживать мужчина. Похотливый ум и возбужденные чувства нашептывают ей: – Ну, это всего лишь один раз. Голос чувств – голос нецелесообразности.

Если в женщине проявлена целесообразность,  она посредством разума охладит свои чувства и скажет себе: – У тебя семья, надежный муж и дети. Представь на минуточку, что они узнают о твоем поведении. Что будет? Развод. Презрение детей.

Послушав разум, она принимает целесообразное решение и отбрасывает нецелесообразное.

       Немного юмора. Насреддин сказал жене: — С каждым днём я всё больше и больше удивляюсь той целесообразности, с которой устроен этот мир — сделано, кажется, всё для пользы человека.

— Что именно ты имеешь в виду? — Возьмём, например, верблюдов. Как ты думаешь, почему у них нет крыльев? — Не имею представления. — Хорошо, тогда представь себе, что у верблюдов выросли крылья.

Тогда они смогли бы постоянно нарушать наш покой, садясь на крыши домов и донимая нас сверху плевками.

     Философ Александр Драгилев пишет: «Если душа знает, что ее цель обретение свободы от иллюзии, и она умеет принимать то, что поможет ей в достижении цели, тогда она духовно развита. Тогда этот человек духовного развитый.

А если он понимает, что слава, власть, стяжательство лишь больше закабалит его в этом мире и при этом все равно ищет уважение окружающих, ищет признание нынешнего поколения и следующего поколения, то значит, что он умозрительно это понимает, но такой человек не развит духовно.

Он еще не умеет, не способен сделать этот шаг — отказаться от нецелесообразного».

   Некогда один торговец дал в долг какому-то человеку полмонеты. Прошло много времени, а тот всё не возвращал долг. Тогда торговец пошёл востребовать долг. На пути ему встретилась большая река. За переправу торговцу пришлось заплатить какому-то человеку две монеты.

Оказавшись на том берегу, он пошёл к должнику, но так и не смог повидать того. На обратном пути снова надо было переправляться через реку — снова заплатил две монеты. Так ради того, чтобы вернуть долг в полмонеты, торговец потерял четыре монеты. К тому же натерпелся в пути немало.

Читайте также:  Атеизм - в помощь студенту

То, что ему задолжали, было ничтожно, издержки же — довольно значительны. В результате люди были удивлены его поведением и смеялись над ним.

С людьми, живущими в бренном мире, происходит то же самое: ради ничтожной славы и выгоды они разрушают великие поступки, ради своего собственного тела пренебрегают правилами поведения и долгом. В результате они сейчас пользуются дурной славой, а потом в виде воздаяния терпят муки.

Петр Ковалев 2014 год
Другие статьи автора: https://www.podskazki.info/karta-statej/

Источник: https://podskazki.info/celesoobraznost/

Читать онлайн САМОУПРАВЛЯЕМЫЕ СИСТЕМЫ И ПРИЧИННОСТЬ страница 21. Большая и бесплатная библиотека

В интерпретации Гегеля цель не является силой, которая проявляет себя вовне, и только тогда становится обладательницей наличного бытия во внешнем

' См. Гегель. Соч., т. VI, стр. 209.

2 См. там же, стр. 199.

3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 524.

116

проявлении, к которому она должна быть возбуждена. Цель не является причиной и субстанцией, которые обладают действительностью лишь в своих акциденциях (случайных и несущественных свойствах предмета) и в своих действиях. Ни сила, ни причина, ни субстанция не сохраняют себя в свободном состоянии в своей деятельности.

Цель же обладает наличным бытием до перехода в объективность.

Правда, цель тоже может быть определена как сила и причина, однако эти выражения покрывают собой лишь несовершенную сторону ее значения: «Цель будет тогда силой, которая сама себя возбуждает к проявлению вовне, будет причиной, которая есть причина самой себя или действием которой служит непосредственно сама причина»'.

Можно полностью согласиться с утверждением Гегеля, что «первое, непосредственное полагание в цели есть одновременно как полагание некоторого внутреннего, т. е.

чего-то определенного как положенное, так и пред-полагание некоторого объективного мира, который безразличен к определению цели» 2.

Действительно, внутренняя цель относительно независима от внешнего, но без соотношения ее с внешним объективным миром и без взаимодействия с ним она теряет свое качество цели.

Одновременно Гегель дает обобщенное определение цели, в котором в гипертрофированном виде рисует полное освобождение цели от внешней объективности как преходящей. Вот что он говорит: «Понятие, которое тем самым сняло, как внешние, все моменты своего объективного наличного бытия и положило их в свое простое единство, благодаря этому полностью освободилось от объективной внешности, с которой

' Гегель. Соч., т. VI, стр. 198.

2 Там же, стр. 200.

117

бно теперь соотносится лишь как с некоторой несущественной реальностью; это объективное свободное понятие есть цель»1. Однако у Гегеля все же пробивает себе путь материалистическая по своему содержанию идея: «В своих орудиях человек обладает властью над внешней природой, хотя по своим целям он скорее подчинен ей»2.

Большое значение Гегель придает вопросу: каким образом цель как понятие и как олицетворение свободы к самоопределению, как нефизическое смыкается с внешней объективностью, каким образом понятие движет «механизмом» и «химизмом», не растворяясь в них и не подчиняясь их слепой необходимости?

На этот вопрос он дает следующий ответ. Цель смыкает себя с объективностью через некоторое средство. Цель нуждается для своего воплощения в таком среднем термине, как средство, имеющего природу внешнего наличного бытия, безразличного к выполнению цели, т. е. в объекте материального мира3.

Гегель делает вынужденную уступку материализму, признавая бессилие цели-понятия реализоваться независимо от внешней объективности, когда заявляет, что цель ставит себя всегда в опосредованное соотношение с объектом, «вдвигая» между собой и им некоторый другой объект.

Такая процедура, совершаемая целью, может, по Гегелю, рассматриваться как «хитрость разума» (заметим, что и в этих рассуждениях цель является представительницей разума).

В непосредственном соотношении с объектом цель рискует сама вступить в область «механизма» или «химизма» и тем самым подчиниться случайности и даже лишиться своего определения (состоящего в том, что она в себе и

1 Гегель. Соч., т. VI, стр. 189.

2 Там же, стр. 205.

3 См. там же, стр. 200 — 201.

118

для себя сущее понятие). Действуя же так, как она действует, т. е. опосредованно, цель заставляет вместо себя посредствующий объект «надрываться во внешней работе», обрекает его на изнашивание, прикрываясь средством, цель сохраняет себя против «механического насилия» '.

В этих рассуждениях Гегель остается идеалистом, хотя в них нашли выражение и верные наблюдения.

Неприемлемыми являются абсолютизация и перенос в область природы частного явления, присущего классовому антагонистическому обществу, в котором имеется антагонистическая противоположность между людьми умственного и физического труда, а люди физического труда превращаются в простое средство воплощения замыслов представителей эксплуататорских классов. Эта аналогия в рассматриваемом вопросе неуместна и ненаучна, так же как и чрезмерная «идеологизация» категории «цель», которая нуждается в обратном процессе, поскольку на протяжении тысячелетий чрезмерно антропоморфизировалась.

К числу верных наблюдений следует отнести диалектическое единство цели и средства в плане системного характера целевой причины, когда «нефизическое» и «физическое» являются элементами целевого причинения. Если «нефизическое» у Гегеля есть понятие, то мы можем о нем судить как об информации, не существующей и не являющейся причиной без физического причинения.

Телеологическую деятельность Гегель интерпретирует в духе учения о конечных причинах. Об этой деятельности, по его мнению, можно сказать, что «конец есть начало, следствие — основание, действие — причина, что она есть становление уже ставшего, что в ней получает существование только уже существую-

' См. Гегель. Соч., т VI, стр. 205.

119

щее…»'. Георг Клаус считает, что при некоторой фантазии в этом высказывании Гегеля можно увидеть ряд основных идей современной кибернетики2.

Нам представляется, что приведенная мысль Гегеля еще не дает основания для такого вывода потому, что в ней возможность, которая характерна для всякой нереализованной цели, подменяется действительностью реализованной цели.

А эта действительность никогда не совпадает полностью с целью в стадии возможности, т. е. в стадии постановки.

Телеологическая идея достигла вершины в трудах классиков немецкой идеалистической философии. Последующие попытки применить телеологию для истолкования биологических явлений (виталистические теории, теории неофинализма и ряд других3) не привели к новым идеям.

Телеологические спекуляции исчерпали свои возможности уже в начале XIX в.

Как и тогда, телеологическое решение острых вопросов современной биологии оказывается псевдорешением, поскольку вопросы не снимаются, а отодвигаются, вместо ответов предлагаются новые загадки, и так до бесконечности.

Появление дарвиновской теории происхождения видов нанесло серьезный удар по идеалистической в своей основе телеологии- Было доказано, что целесообразность в живой природе возникает не преднамеренно, не в результате изъявления свободной воли и не по заранее намеченному плану, а в результате естественных причин.

Однако эта теория не смогла снять вопрос о целеполагании, вопрос «для чего», который неизбежно

' Гегель. Соч., т. VI, стр. 206 — 207.

2 См. Г. Клаус. Кибернетика и философия. М., 1963, стр. 318.

3 Подробнее об этом см. И. Т. Фролов. О причинности и целесообразности в живой природе. М., 1961.

120

встает при изучении функций отдельного живого организма, вопрос об особенностях причинности, в согласии с которой формируются реакции растения и поведение животного.

По существу сохранилось положение, имевшее место ранее. Понятие механической или даже статистической причинности не давало ключа к последовательному объяснению существенной стороны функционирования живых систем. Телеология же скомпрометировала себя в глазах основной массы естествоиспытателей своими идеалистическими спекуляциями.

Глава 5 ТЕНДЕНЦИЯ ОБЪЕКТИВИРОВАНИЯ КАТЕГОРИИ «ЦЕЛЬ» В СОВРЕМЕННОЙ НАУКЕ

К сожалению, многие материалистически мыслящие естествоиспытатели и некоторые философы-материалисты вместе с телеологией долгое время отвергали и возможность использования категории «цель» при исследовании несознательных процессов жизни. Как это ни парадоксально, основной тезис идеалистической телеологии о неразрывной связи цели с сознанием был использован некоторыми критиками телеологических взглядов в качестве исходного положения и основного довода самой критики.

Отчасти это обстоятельство можно объяснить тем, что человек при самоанализе за исходное принимает положение о сознательной постановке целей своей деятельности.

Сложное физиологическое функционирование его организма в целом и мозга в частности, направленное на достижение определенных полезных результатов, но протекающее без участия сознания, в сознании не отображается, как не отображается и деятельность мозга на уровне интуиции.

Поэтому естественной и не требующей обоснования представлялась идея о цели, как в принципе контролируемой сознанием, о целеполагании как прерогативе человеческого сознания. Принимается как бесспорная, а затем пре-

122

вращается в догму мысль о том, что за пределами человеческого сознания не может быть планирования чисто материальными средствами какого-то результата, не может быть только материальной структурной модели потребного состояния в будущем, модели, которой организм может и должен руководствоваться без участия психики, для того чтобы достигать определенных, необходимых для его функционирования результатов.

За последние годы в нашей философской литературе было опубликовано несколько статей и небольшая монография о цели и целеполагании в связи с сознательной человеческой деятельностью. Несколько больше публикаций было по вопросу целесообразности в живой природе.

Рассмотрим некоторые положения, высказанные в этих работах.

Источник: https://dom-knig.com/read_241513-21

Принцип причинности и объективная целесообразность

Понятие причины традиционно относится к числу основных категорий науки и философии. Оно широко используется и в нашем обыденном мышлении. Мы говорим о причине, когда стремимся объяснить, почему нечто происходит или начинает существовать, в чем заключается источник или мотив нашего действия и т.п.

Вероятно, наше обыденное представление о причинности несет на себе значительную печать антропоморфизма, поскольку опирается на образ человеческих усилий по созданию или изменению вещей. Ученые и философы стремятся преодолеть этот антропоморфизм и выработать более строгое и объективное понимание причинности.

Аристотель считал, что существует четыре вида причин: формальная, материальная, движущая и целевая. Начиная с Галилея, ученые стали доказывать, что в науке должны применяться объяснения только с помощью движущих (действующих) причин.

Правда в науках о живых организмах сохранилось представление о целевых причинах (цель сердца — перекачивание крови, цель системы кровообращения — снабжение органов кислородом и питательными веществами и т.п.).

Но все же считалось, что главное в науке — установить движущие причины и выразить причинные связи в форме строгих законов.

В соединении с рассмотренными выше представлениями об абсолютном пространстве и времени такое понимание причинности вело к классическому механистическому детерминизму. Детерминизм — это такая картина мира, в которой нет места случайности.

Все вещи и события в таком мире состоят в причинных связях, все его части и детали тщательно подогнаны друг к другу и приводят друг друга в движение подобно шестерням некоей гигантской космической машины.

И в самом деле, такое представление возникает, если предположить, что любое событие однозначно определяется его положением в едином абсолютном пространстве и времени, а все события связаны между собой строгими причинными законами.

Именно такое мировоззрение лежит в основе знаменитого рассуждения французского ученого Лапласа о том, что если бы всеведущий наблюдатель знал положения всех частиц в определенный момент времени, а также все законы, управляющие их движением, он мог бы точно предсказать все будущие события во Вселенной, а также рассказать всю ее прошлую историю.

Конечно, никто не мог и даже не пытался дать подробное описание такого полностью пронизанного причинными связями мира. Но лапласовский детерминизм показывает принципы, которые лежат в основе классического понимания причинности. Во-первых, это принцип универсальности причинности: каждое событие имеет причину.

Во-вторых, это единообразие причинности: одинаковые причины всегда производят одинаковые следствия. Стоит их сформулировать в таком общем виде, как становиться ясно, что они представляют собой философские, метафизические положения.

Очевидно также, что их невозможно ни вывести из эмпирического опыта, ни рационально доказать.

Все это оставляет место для альтернативных трактовок причинности в философском мировоззрении. Рассмотрим кратко некоторые из них. Против представления о господстве в мире непреложной необходимости прежде всего выступают те, кто считает, что жесткий детерминизм явно противоречит тому, что обычно называется свободой воли.

Человеческие существа, подобно всему остальному, принадлежат миру, в котором, как предполагается, господствует причинность. Однако трудно отрицать тот самый обычный факт, что наше поведение невозможно предсказать наподобие того, как мы предсказываем движение шаров, скатывающихся по наклонной плоскости, или планет, вращающихся по своим орбитам.

Человеческая свобода и возможность выбора могут опровергнуть любые предсказания относительно нашего поведения.

Это не означает, что возможность свободного выбора вообще отрицает причинность. Например, мы не можем сделать выбор свободно летать, поскольку невозможность летать подобно птице детерминирована нашей биологической природой. Но все же представление о том, что наши действия полностью детерминированы, противоречит нашей интуиции.

Свобода воли обнаруживается тогда, когда у нас есть выбор между реальными вариантами поведения. А такие реальные альтернативы возможны для человеческих существ. Люди обладают сознанием, являются активными живыми существами, что определяет их способность служить причиной собственных действий.

Когда они делают выбор, то они сами действуют как порождающие причины тех действий, которые они осуществляют.

Другим направлением критики классического детерминизма является отказ от отмеченных выше принципов универсальности и единообразия причинности как метафизических и эмпирически недоказуемых положений. Начал эту критику английский философ Д. Юм, который заявил, что в нашем эмпирическом опыте мы реально не наблюдаем универсальной причинной необходимости.

Все что мы можем наблюдать, это то, что, во-первых, существует неоднократное соединение одних событий с другими событиями, во-вторых, смежность этих событий в пространстве, в-третьих, предшествие одних событий другим по времени.

Все остальное, а именно, существование неких сил, связывающих причину и следствие, строгую необходимость причинности, мы не наблюдаем, а примысливаем к эмпирически фиксируемым событиям.

Если отказаться от этих метафизических по своей сути домысливаний, то обнаруживается, что идея причинной необходимости есть не что иное, как привычное ожидание того, что за сходными причинами будут следовать сходные действия. Итак, согласно Юму, необходимость причинности — это вымысел нашего ума. Соединение событий может наблюдаться, а необходимость — нет.

Философская концепция причинности Юма имеет недостатки, она не может объяснить, например, почему физики говорят о действиях на больших расстояниях, а историки — о причинах единичных, уникальных событий (в этих случаях отсутствуют смежность в пространстве и многократное повторение событий).

Вместе с тем юмовский антикаузализм, утверждающий по сути, что в природе нет причинности, а есть лишь регулярности, с которым события одного рода следуют за событиями другого рода, получил значительное распространение и среди ученых, и среди философов, прежде всего позитивистского направления.

Их привлекало то, что при таком понимании причинности уже нет нужды разыскивать механические толчки или некие таинственные силы. В природе нужно искать не причины, но только регулярности, выражаемые в законах. Вполне присоединяясь к позиции Юма, один из лидеров неопозитивизма Р.

Карнап отмечал: «С моей точки зрения, было бы более плодотворным заменить всю дискуссию о значении понятия причинности исследованием различных типов законов, которые встречаются в науке. Когда будут анализироваться эти законы, вместе с тем будут анализироваться и типы причинных связей, которые наблюдались».

Но этот переход от причин к законам еще не решает вопроса о правомерности детерминистской картины мира.

Читайте также:  Внебиржевой рынок - в помощь студенту

Итак, с точки зрения современной научной картины мира мы живем не только в открытом социально-историческом мире, где всегда существует свобода выбора, но и в открытом мире природы, не похожем на монотонно двигающиеся гигантские космические часы, которые изображались в механицистской картине мира.

Детерминизм противостоит не только индетерминизму, но и различным формам телеологии (от греч. telos — цель) — учению (либо в противовес детерминизму, либо «в дополнение» к нему) об особом, целевом виде причинности.

Наблюдая удивительно приспособленную к условиям своего существования «разумную» организацию растений и животных, «гармонию небесных сфер», люди еще в глубокой древности задавали себе вопрос: откуда произошла эта шстройная организация всего сущего? Отвечая на него, мыслители исходили из разных принципов объяснения данного явления.

Представители телеологии полагали, что разумность и совершенство существующего определяются изначальным целевым устремлением природы, которая в глубинах своего существа содержит будто бы ожидания, намерения и полна скрытого смысла.

Идея телеологии возникает тогда, когда стихийно действующая причина рассматривается как некая сознательно действующая причина, и притом действующая в преднамеренно избранном направлении, то есть как целевая причина, или цель.

Учение о том, что Вселенная в целом осуществляет некоторый план, не может быть доказано эмпирически.

Ведь наличие цели предполагает того, кто ее ставит: телеология ведет, таким образом, к теологии, где разумность мира объясняется изначальным замыслом творца.

Наиболее наивной формой выражения телеологии является утверждение, что природа создает одни живые существа для других, например, кошки созданы для того, чтобы пожирать мышей, а мыши — чтобы служить пищей для кошек. По словам Гейне, однажды «упитанный обыватель» с «дурацки-умным» лицом начал развивать ему принципы такой телеологии.

Он обратил «мое внимание на целесообразность и полезность всего в природе. Деревья зелены потому, что зеленый цвет полезен для глаз.

Я согласился с ним и добавил, что бог сотворил рогатый скот потому, что говяжий бульон подкрепляет человека; что ослов он сотворил затем, чтобы они служили людям для сравнений, а самого человека он сотворил, чтобы он питался говяжьим бульоном и не был ослом.

Спутник мой пришел в восхищение, найдя во мне единомышленника, лицо его расцвело еще радостнее, и, прощаясь со мной, он растрогался» '.

Здесь на стороне Гейне остроумие, а научное объяснение несостоятельности телеологии применительно к живой природе — на стороне Дарвина. Теологи питаются верой в то, что все вертится вокруг нас и все имеет в виду только нас.

Причинному объяснению, отвечающему на вопрос, почему произошло то или иное явление природы, телеология противопоставляет домыслы о том, зачем оно возникло.

Еще Спиноза, давший великолепную для своего времени критику телеологии, не отрицая целесообразности в строении человеческого тела, призывал не удивляться ей подобно глупцу, а искать истинные причины чудес и смотреть на естественные вещи глазами ученого.

Так и поступил Дарвин, раскрывший естественный механизм возникновения удивительной приспособляемости организмов к условиям их существования. Своим учением о естественном отборе он показал, что прекрасные цветы существуют совсем не для услаждения нашего эстетического чувства и не для доказательства изящества вкуса всевышнего, а как форма приспособленности к окружающему, обеспечивающая нормальное протекание процесса опыления.

Изменения в мире животных и растений возникают на основе взаимодействия их с условиями жизни.

Если эти изменения оказываются полезными для организма, помогают ему приспособиться к среде и выжить, то они сохраняются в результате естественного отбора, закрепляются наследственностью, передаются из поколения в поколение, образуя то целесообразное устройство организмов, ту приспособленность к среде, которые поражают наше воображение.

Ярко окрашенные цветки растений привлекают насекомых, при участии которых происходит опыление. Красное, пестрое оперение самцов многих птиц развилось путем полового отбора. При этом приспособленность никогда не является абсолютной. Она всегда относительна и превращается в свою противоположность при коренном изменении условий.

Итак, отбор без отбирающего, самодействующий, слепой и беспощадный, работающий без устали и перерыва в течение несметных веков, отбирающий одинаково и поразительные внешние формы, и цвета, и самые мелкие подробности внутреннего строения, но только с одним условием — чтобы они были полезны для организма. Естественный отбор — вот причина совершенства органического мира, причина объективной целесообразности природы. Время и смерть — вот регуляторы ее гармонии.

Однако некоторые моменты телеологических концепций имеют объективную значимость. Сознательная цель является одним из главнейших атрибутов не в сфере природных процессов, но в человеческой деятельности. Кроме того, в науке применяется и так называемый целевой подход, то есть подчинение самого процесса исследования его целевой, конечной стадии.

Мировоззрение людей в современной культуре отличается значительным разнообразием, оно черпает идеи из самых различных областей науки, религии, искусства, политической идеологии и т.п.

Как это было показано, философия также предлагает свой язык, на котором могут обсуждаться мировоззренческие проблемы. Своеобразие философского подхода к мировоззренческим выборам, помимо прочего, состоит в том, что философия не дает человеку готового мировоззрения.

Ее функция здесь скорее аналитическая и критическая. Философия также демонстрирует, что всегда возможны мировоззренческие альтернативы, что идейные противостояния неизбежны и даже продуктивны в такого рода вопросах.

В принципе философия призвана прояснять и одновременно снимать напряжение с мировоззренческих споров, обнаруживая их неизбежно неисчерпаемый и открытый характер.

Источник: https://studwood.ru/1032449/filosofiya/printsip_prichinnosti_obektivnaya_tselesoobraznost

Концепция детерминизма и ее роль в физическом познании. Причинность и целесообразность

Детерминизм — это учение о всеобщей обусловленности объективных явлений. В основе такого представления о мире лежит универсальная взаимосвязь всех явлений, которая, с одной стороны, является проявлением единства мира и способом его реализации, а с другой — следствием и предпосылкой универсального характера развития.

Детерминизм — методологический принцип, согласно которому из факта, что в мире все взаимосвязано и причинно обусловлено, следует возможность познания и предсказания событий, имеющих как однозначно определенную, так и вероятностную природу. Механический детерминизм — однозначная причинная обусловленность — абсолютное строгое предсказание.

Успехи механики закрепляют представления об исключительно динамическом характере закономерностей, об универсальности причинной обусловленности. Причинность становится формой выражения законов науки, содержанием детерминистской формы объяснения явлений. Полное и гармоническое слияние механической причинности и детерминизма происходит в работах математика П. Лапласа.

Центральной становится идея о том, что всякое состояние Вселенной есть следствие предыдущих и причина последующих ее состояний.

Принцип детерминизма в формулировке Лапласа выражает веру создателей классической механики в рациональное устройство Вселенной, в возможность проследить на основе законов механического движения судьбу каждой ее отдельной частицы и состоящих из них тел.

Ньютоновская концепция Вселенной, состоящей из твердых маленьких неделимых неразрушимых частиц, обладающих постоянной формой и массой и связанных таинственным законом тяготения, каждая из которых действует на другие с вполне определенной, вычисляемой силой, была положена в основу последовательного детерминизма французским астрономом и математиком Лапласом. Механистическая Вселенная организована в трехмерное пространство классической эвклидовой геометрии. Это пространство абсолютно, постоянно и всегда находится в покое. Оно представляет собой большое вместилище тел, само по себе нисколько от них не завися, и лишь предоставляя им возможность перемещения под воздействием силы притяжения. Точно так же время являет собой чистую длительность, оно абсолютно, автономно и независимо от материального мира. Однородным и неизменным потоком течет оно из прошлого через настоящее в будущее. В целом Вселенная предстает как огромный, полностью детерминированный часовой механизм, в котором действует непрерывная цепь взаимосвязанных причин и следствий. Если бы можно было получить точную информацию о каждом звене этой цепи, то стало бы вполне возможным совершенно точно реконструировать любую ситуацию прошлого и предсказывать события будущего без всяких погрешностей.

Весь мир представляется в виде комплекса механических систем, развивается без участия какого бы то ни было сознания и разума. Вся его история, начиная от «большого взрыва» до сегодняшнего дня — результат слепого и стихийного движения материальных масс.

Жизнь зарождается в первозданном океане случайно, как результат беспорядочных химических реакций, и пойди процесс чуть по-другому, сознание никогда не проявилось бы в бытие.

С физикалистской точки зрения появление жизни и сознания — не только загадка, но и явление достаточно странное, абсурдное, так как оно противоречит второму началу термодинамики, утверждающему, что всякая сложная система неуклонно стремится стать простой, но не наоборот.

Результатом развития классической механики и принципов детерминизма явилось создание единой механической картины мира, в рамках которой все качественное многообразие мира объяснялось различиями в движении тел, подчиняющемся законам ньютоновской механики. Согласно механической картине мира, если физическое явление мира можно было объяснить на основе законов механики, то такое объяснение признавалось научным. Ему принадлежит ставшее классическим описание сущности детерминизма:

Состояние Вселенной в данный момент можно рассматривать как результат ее прошлого и причину ее будущего.

Разумное существо, которое в любой момент знало бы все движущие силы природы и взаимное расположение образующих ее существ, могло бы — если бы его разум был достаточно обширен для того, чтобы проанализировать все эти данные — выразить одним уравнением движение и самых больших тел во Вселенной, и мельчайших атомов. Ничто не осталось бы сокрытым от него — оно могло бы охватить единым взглядом как будущее, так и прошлое.

Многое из того, чем занимаются точные науки, сводится к установлению функциональных соотношений между переменными. Если такого рода соотношение оказывается верным в широких пределах и выражает нечто важное относительно физического мира, то оно обретает статус закона природы.

Однако еще Дж. Максвелл указывал на существование ситуаций (которые он называл особыми точками), в которых поведение механической системы становится нестабильным, как, например, камень на вершине горы может вдруг сорваться, вызывая лавину.

Максвелл предостерегал своих ученых коллег от недооценки роли таких ситуаций и считал, что если изучение особых точек сменит непрерывность и стабильность вещей, то успехи естествознания, возможно, позволят устранить предрасположение к детерминизму.

Лидер физической науки своего времени, Максвелл стал пророком для следующего поколения ученых. Некоторые из его работ по кинетической теории газов способствовали закату детерминизма. Трещины и пробелы, которые Максвелл увидел в детерминистической схеме, вскоре расширились. На смену детерминизма пришли статистические законы.

Применение законов статистики в физике началось со статистической механики, где еще можно было предполагать, что, детально описав миллионы столкновений молекул, каждая из которых подчиняется законам классической механики, и, таким образом, поведение которой полностью детерминировано, мы могли бы предсказать поведение газа в целом.

Но число столкновений столь велико, что рассматривать подобные коллективные эффекты можно только статистическими методами. Первым стал использовать статистические законы кинетической теории газов Людвиг Больцман, чей подход был радикален в эпоху господства механицизма и детерминизма и вызвал ожесточенные споры.

Однако, сокрушительный удар по детерминистическому мировоззрению был нанесен несколько позже.

Долгое время одни выдающиеся физики (Бор, Борн, Паули) придерживались концепции, что все явления природы подлежат лишь вероятностной интерпретации, в то время как для многих не менее выдающихся физиков нашего столетия, в том числе многих создателей квантовой механики (Шредингер, Эйнштейн, Луи де Бройль, Макс Планк) подобное статистическое истолкование квантовой теории оказалось крайне неприемлемым. Они придерживались концепции причинности и детерминизма восходящих своими корнями к классической механике. Суть спора сводилась к следующему: является ли статистический характер законов квантовой физики результатом неполного знания, и не уступят ли эти законы свое место новым, не менее детерминистским, как законы Ньютона, или вероятность лежит в основе законов самой природы.

В статье «Можно ли считать квантово-механическое описание физической реальности полным?» Эйнштейн утверждал, что волновая механика не полна, и со временем должна появиться статистическая квантовая теория, которая явиться аналогом статистической механики: движение отдельных частиц должны быть детерминированы, но вследствие большого числа частиц их ансамбли должны описываться на основе статистики и теории вероятности. То же мнение выразил Поль Дирак (1978), считавший, что возможно в будущем появится усовершенствованная квантовая механика, в которой произойдет возврат к детерминизму и тем самым подтвердиться точка зрения Эйнштейна. Но возврат к детерминизму, по мнению Дирака, возможен только ценой отказа от каких-то основных идей, которые мы сейчас принимаем без малейшего сомнения. Если мы вернемся к детерминизму, то нам придется каким-то образом заплатить за это, хотя сейчас трудно предугадать, чем именно.

Ни Дирак, ни Эйнштейн не предложили альтернативной модели атомной теории. И к настоящему моменту квантовая теория достигла такого уровня в своем развитии, что решение проблемы вряд ли зависит только от получения новых экспериментальных данных.

Хотя, для описания явлений, в которых участвуют видимые или осязаемые объекты, физики по прежнему используют детерминистические законы классической механики, их отношение к детерминизму при описании явлений такого рода существенно изменилось, благодаря развитию идеи квантовой механики.

Все происходит так, как происходит, поскольку вероятность этого весьма высока, а вероятность того, что может быть иначе, весьма незначительна.

Причинность и целесообразность.

Издавна существует воззрение, согласно которому все в природе устроено целесообразно и всякое развитие является осуществлением заранее предопределенных целей. Эта позиция называется телеологией.

В доказательство своих взглядов сторонники телеологии обычно приводят факты целесообразного строения организмов в природе. Стоит только, говорят они, присмотреться к устройству крыла какой-нибудь бабочки, поведению муравья, крота, рыбы, чтобы убедиться, насколько целесообразно все устроено.

Наиболее наивной и грубой формой выражения телеологии является утверждение, что, например, кошки созданы для того, чтобы пожирать мышей, а мыши — чтобы служить пищей для кошек. Мухи, по едкому замечанию Вольтера, рождаются для того, чтобы их съедали пауки, а люди— для того, чтобы их глодали скорби.

Целью всего процесса эволюции животного мира является человек, а животные созданы для того, чтобы человек оказался в благоприятных условиях жизни.

Целесообразное строение растений и животных — реальный факт. Например, по своему устройству стебель растения может служить образцом для архитектора, желающего создать прочную легкую конструкцию с наименьшими затратами материала. Еще Б. Спиноза призывал не удивляться целесообразности, “как глупец”, а “искать истинные причины чудес” и “смотреть на естественные вещи, как ученый”.

Изменения в мире животных и растений обусловлены взаимодействием их с условиями жизни. Если эти изменения оказываются полезными для организма, т.е.

помогают ему приспособиться к среде и выжить, то они сохраняются в результате естественного отбора, закрепляются наследственностью, передаются из поколения в поколение, образуя то целесообразное устройство организмов, ту приспособленность к среде, которые так часто поражают воображение людей и о чем так метко говорил К.А. Тимирязев:

“Отбор без отбирающего лица, самодействующий, слепой и безжалостный, работающий без устали и перерыва, в течение несметных веков отбирающий одинаково и крупные внешние особенности, и самые ничтожные подробности внутреннего строения — под одним только условием, чтоб они были полезны для организма; естественный отбор — вот причина совершенства органического мира; время и смерть — вот регуляторы его гармонии”.

Углубляющееся познание выходит за рамки простого установления причинных отношений. Оно проникает в связи вещей и с других сторон. Отношения между причиной и следствием могут выступать как в форме необходимости, так и случайности.

Источник: https://students-library.com/library/read/18502-koncepcia-determinizma-i-ee-rol-v-fiziceskom-poznanii-pricinnost-i-celesoobraznost

Ссылка на основную публикацию