История западной философии — в помощь студенту

Книга Б. Рассела «История западной философии» является одной из тех немногих книг, которая способна вызвать любопытство людей, не имевших дело с философией, но людей образованных. Вот два тому свидетельства.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!

Оценим за полчаса!

Борхес сказал как-то, что если бы ему было суждено навсегда оказаться на Луне и взять с собой лишь пять книг, одной из них была бы «История западной философии». Другой пример – из жизни крупного научного центра России.

Университетское издательство, выпустившее очередное издание книги Рассела, ради экономии бумаги напечатало на обороте верстки Рассела текст книги видного математика. Все сроки сверки математиком текста уже вышли, а издательство не могло получить верстку назад.

Оказалось, что математик читал все это время разрозненные страницы книги Рассела, находя большое удовольствие в таком странном знакомстве с философией.

Рассел написал много книг, но история написания «Истории» стоит особняком. С ней связан один из наиболее трудных эпизодов в жизни знаменитого философа, и история эта показательна во многих отношениях, демонстрируя отношение общества к философии и философам.

В изложении обстоятельств создания «Истории западной философии» я многое позаимствовал из книги А. Дж. Айера «Рассел»[1].

Осенью 1938 года Рассел прибыл вместе с семьей в Америку в качестве приглашенного профессора в университете Чикаго. После этого он получил аналогичное приглашение от Калифорнийского университета, а в 1940 году Совет по высшему образования Нью-Йорка предложил ему стать профессором городского университета.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!
Читайте также:  Математическое описание состояния поляризации - в помощь студенту

Оценим за полчаса!

Но едва он успел принять это предложение и уволиться из Калифорнийского университета, как поднялся настоящий крик против этого назначения. Он исходил от католических кругов, и в вину Расселу вменялись его агностицизм и приписываемая ему пропаганда и практика сексуального аморализма.

Поскольку Совет по высшему образованию твердо отстаивал свое решение принять на работу знаменитого философа, противники предприняли сильный ход.

Некая миссис Кей из Бруклина была подвигнута на то, чтобы выдвинуть обвинение против Совета, суть которого сводилась к следующему: если приглашение Рассела не будет аннулировано, тогда преподавателем ее дочери может стать человек с ужасной репутацией.

То обстоятельство, что Рассел был приглашен читать курс логики в Колледж свободных искусств, в который в те времена женщины не допускались, никем не было принято во внимание.

Адвокат миссис Кей, Голдстайн, опираясь по большей части на свое воображение, описал в своей речи работы Рассела как «распутные, сладострастные, похотливые, развратные, эротоманиакальные, распаляющие, недостойные, узколобые, лживые, лишенные морального стержня».

Приведя отрывок из книги Рассела «Об образовании», что «ребенок должен с самого раннего возраста иметь возможность видеть своих родителей, а также братьев и сестер без одежды, когда это происходит в естественных условиях», адвокат обвинил Рассела в организации нудистской колонии и добавил совсем уж без всяких на то оснований, что Рассел пописывает похабные стишки и одобряет гомосексуализм. Рассел не смог ответить на эти обвинения, поскольку не являлся участником судебного процесса. Дело рассматривалось судьей-католиком по имени Макгеен, который решил его в пользу истца на том основании, что учение Рассела может подвинуть его учеников на преступные деяния. В печати против Рассела была поднята несправедливая шумная и злобная кампания, которая вызвала характерное замечание Рассела: «Запахло всеми выгребными ямами Америки». Совет по высшему образованию был лишен возможности апеллировать из-за юридических хитросплетений, да и апелляция была бы бесполезной, поскольку городской бюджет был урезан мэром Лагардия с таким умыслом, чтобы приглашение Рассела оказалось невозможным уже по финансовым обстоятельствам. В результате этого процесса Рассел оказался в США почти полностью без средств к существованию. Хотя многие видные ученые выступили в его защиту, они не смогли убедить университетские власти практически по всей Америке дать Расселу работу. Все его запланированные лекционные турне были аннулированы, и ни один журнал и ни одна газета не печатали его статей. К счастью, Гарвардский университет имел достаточно смелости и достоинства подтвердить свое приглашение, и Рассел смог провести один семестр в этом университете. Все это время Рассел пребывал в крайней нужде, не имея порой денег даже на автобусный билет. В письме издателю, опубликовавшему в знаменитой серии «Библиотека живущих философов» том, посвященный Расселу (в котором были статьи таких авторов как Эйнштейн и Гедель), Рассел просит того прислать ему книгу, поскольку у него нет средств на ее приобретение.

Крайне затруднительное положение Рассела было облегчено доктором Барнсом, эксцентричным миллионером из Филадельфии, владельцем огромной коллекции современной живописи и изящных искусств и основателем частного фонда, призванного главным образом просвещать историков искусства. Барнс пригласил Рассела читать в Фонде лекции и подписал с ним пятилетний контракт.

Этот контракт, однако, через два года был разорван на том основании, что лекции, которые составили основу будущей «Истории западной философии», были недостаточно подготовлены. Забавно, что предлогом для разрыва контракта было требование членов Фонда запретить жене Рассела, которая присутствовала на лекциях, вязать при этом, – требование, которое Рассел отклонил.

На самом деле Барнс был известен своей неуживчивостью с творческими людьми, и Рассела предупреждали об этом. В конфликте с Барнсом Расселу больше повезло с судьей, чем в предыдущем случае. Он получил возмещение ущерба в связи с увольнением.

Сами же лекции переросли в книгу «История западной философии», оказавшуюся наиболее успешной в финансовом отношении из всех книг Рассела.

«Я испытывал подлинное удовольствие при написании этой истории, потому что всегда полагал, что изложение истории должно быть обстоятельным… Я рассматривал начало „Истории западной философии“ как историю культуры, но в более поздних разделах, когда на первое место выступает наука, содержание работы уже было трудно втиснуть в эти рамки.

Читайте также:  Применение принципа жестких и мягких кислот и оснований - в помощь студенту

Я старался изо всех сил, но не полностью уверен, что мне все удалось. Меня часто упрекали, что я писал не подлинную историю, но давал предвзятое объяснение событий, произвольно отобранных мною.

Но, с моей точки зрения, человек не может написать интересную историю без пристрастий, да и вообще трудно вообразить человека без подобного рода предубеждений. И претензии на их отсутствие я считаю просто притворством. Больше того, книга, как и всякая другая работа, сохраняет единство благодаря какой-то уже принятой точке зрения.

Именно по этой причине книга, состоящая из очерков разных авторов, менее интересна, чем книга, написанная одним человеком.

И поскольку я не допускаю существования человека без пристрастий, я думаю, что лучшее, что можно сделать в случае написания масштабной истории, – это принять пристрастия автора, а тем читателям, которые недовольны ими, обратиться к другим авторам с противоположными пристрастиями. Вопрос о том, какое пристрастие ближе к истине, должен быть оставлен потомкам»[2].

Таковы обстоятельства написания «Истории западной философии». Как уже говорилось, она оказалась наиболее успешной из книг Рассела в финансовом отношении.

Вместе с тем многие полагают, что как раз те книги, которые принесли Расселу широкую известность, уступают по глубине и фундаментальности его специальным работам.

В этом отношении «История» не считается, так сказать, «репрезентативным» произведением, дающим полное представление о силе философского таланта Рассела. Тем не менее именно в «Истории западной философии» можно увидеть многое из того, что характерно для Рассела как философа.

История русского издания «Истории западной философии» также весьма любопытна. Мало кто из нынешних молодых людей знает о серии книг под грифом «Для научных библиотек». Между тем для моего поколения серия было подлинным событием. В период хрущевской оттепели появилась возможность опубликовать некоторые книги так называемых «буржуазных философов».

Издавались же эти книги крайне ограниченным тиражом, с грифом «Для научных библиотек». Трудно сказать, какого рода «научные библиотеки» имелись при этом в виду, но достать эти книги было действительно трудно. Одной из первых книг этой серии была книга Рассела «Человеческое познание», изданная в 1957 году.

Годом позже был выпущен «Логико-философский трактат» Л. Виттгенштейна. А в 1959 были изданы «История западной философии» Рассела и «Значение и необходимость» Карнапа. Примерно тогда же появилась книга Ф. Франка «Философия науки». Недолго существовала эта серия, и одной из последних книг в ней была монументальная компиляция Т.

Хилла «Современные теории познания», изданная в 1966 году.

Источник: https://dom-knig.com/read_326796-1

Западная философия истории

К числу наиболее известных западных теоретиков философии истории в XX в. можно отнести Освальда Шпенглера, Питирима Сорокина, Карла Ясперса и Арнольда Тойнби.

Широкую известность немецкому философу Освальду Шпенглеру (1880—1936) принесла его книга «Закат Европы» (1918—1922), в которой автор представил на суд публики неортодоксальное понимание исторического процесса. Отметим его основные черты.

История в понимании Шпенглера — это постоянный процесс смены обособленных культур. Каждая культура представляет собой независимый общественный организм, который рождается, живет и однажды умирает. Длится это примерно 1000—1500 лет. Всего Шпенглер выделяет девять культур.

Семь из них — египетская, китайская, майя, индийская, вавилонская, аполлоновская (греко-римская), магическая (арабо-византийская) — уже в прошлом. Восьмая культура — фаустовская (западноевропейская) — вступает в период своего упадка.

Девятая культура — русско- сибирская — только нарождается.

Как и любой организм, культура постепенно теряет жизненную силу и вырождается в состояние, которое Шпенглер называет цивилизацией. Это упадок культуры, где творчество и жизнь подавляется техникой, спортом, механизацией и общим бесплодием. В XIX в. Европа вступила в период развитой цивилизации, а это начало ее неизбежного культурного упадка.

Таким образом, Освальд Шпенглер, с одной стороны, отрицает существование единой человеческой культуры, которая у него предстает в виде изолированных национальных и исторических образований. С другой стороны — выдвигает весьма важную идею исторического полицентризма культур, где европейская (западная) культура не расценивается как единственная, самая высокоразвитая и перспективная.

Идеи Шпенглера оказали большое влияние на английского историка и социолога Арнольда Тойнби (1889—1975). Опираясь па христианскую философию, он развивает свою концепцию культурно-исторических типов.

Подобно Шпенглеру он отвергает идею единой человеческой цивилизации. Вместо нее он предлагает рассматривать 13 относительно самостоятельных общественных образований, или культурно-исторических типов, т.е.

локальных цивилизаций. Каждая из них проходит через четыре основных стадии развития: генезис, рост, надлом, разложение. Жизненная энергия конкретной цивилизации зависит от ее духовных основ и освоения окружающей среды.

Движущая сила развития любой цивилизации — «творческое меньшинство», которое способно ответить на исторический «вызов» вселенского разума (божественного Логоса) и повести за собой «инертное меньшинство». Ответ цивилизаций на драматический вызов являет собой основное содержание исторического процесса. А его смысл состоит в реализации духовного развития человечества.

Арнольд Тойнби, как и Шпенглер, выступал против европоцентристской схемы исторического процесса.

Линейная схема истории, по его мнению, упрощает реальное развитие человечества и отсекает культурные достижения иных — неевропейских народов, следствием чего является сужение всего культурно-исторического пространства человечества.

Сейчас, когда мы наблюдаем стремительное возрождение и развитие стран Востока, эти идеи Тойнби приобретают особую актуальность.

Иную концепцию истории предложил немецкий философ Карл Ясперс (1883—1969). Как и Тойнби, он принимает христианство в качестве исходной точки своих теоретических построений. Но для него единство человеческой истории есть неопровержимый факт. Хотя научно он и недоказуем. Поэтому, полагает философ, он должен быть предметом религиозной веры.

Ясперс предлагает религиозно окрашенную линейную схему истории. По сути дела, это видоизмененный средневековый провиденциализм, опирающийся на две основополагающие идеи. Во-первых, у человеческой истории однажды было начало и однажды будет конец. Во-вторых, историческое движение управляется силой Божественного провидения.

Однако дальше воззрения Ясперса отличаются от исторических представлений христианских богословов. Для них центральная точка мировой истории — это пришествие на Землю Сына Бога (Христа).

Это событие определяет основную ось мировой истории до момента второго Пришествия.

Тут Ясперс справедливо замечает, что в эту схему не вписываются нехристианские народы, у которых свои боги, своя вера и свои центральные точки мировой истории. Как же решить эту проблему?

Немецкий философ убежден, что вера должна не разделять народы, а объединять. Ни мировые, ни национальные религии не могут предложить такую веру, так как религиозные догматы не способствуют взаимопониманию людей.

Эту задачу может решить только философская вера. В ней нет никакого догматизма, так как она выступает в союзе со знанием, а знание тяготеет к науке.

Философская вера поможет человеку осознать себя, свое бытие и прийти к межкультурному диалогу многочисленных разъединенных народов.

Когда же зарождается философская вера? В период мощного духовного подъема человечества, когда в различных регионах планеты (Древняя Индия, Древний Китай, Древний Египет, Древняя Греция и др.) формируются крупные духовные учения и происходит становление философии. Это осевая эпоха мировой истории, которая охватывает VIII—III вв. до н.э.

Именно в этот исторический период происходит культурная трансформация мифологического сознания человечества в сторону рационального мировосприятия. И именно тогда ручейки многочисленных локальных культур начинают сливаться в единый поток общечеловеческой истории. Важнейшую роль в этом процессе Карл Ясперс отводит философии и философской вере.

Источник: https://studme.org/123536/filosofiya/zapadnaya_filosofiya_istorii

Читать

Бертран Рассел

История западной философии

© Bertrand Russell, 1945

© Перевод (глава «Карл Маркс»). В. В. Целищев, 2016

© AST Publishers, 2016

* * *

Книга первая. Древняя философия

Предисловие

Чтобы эта книга могла избежать более суровой критики, чем та, которую она, несомненно, заслуживает, необходимо сказать несколько слов в качестве извинения и объяснения.

Извинения необходимо принести специалистам по тем или иным философским школам или отдельным философам. За исключением, возможно, одного лишь Лейбница, любой из тех философов, которых я рассматриваю в данной книге, некоторым другим специалистам известен гораздо лучше, чем мне.

Если, однако, книги, охватывающие весьма широкие области знания, должны все-таки писаться, то неизбежно, поскольку мы не бессмертны, что те, кто сочиняет подобные книги, должны затрачивать меньше времени на любую их часть, чем, может быть, затрачивается авторами, которые сосредоточивают основное свое внимание на отдельной личности или каком-либо коротком периоде времени. Некоторые, чья ученая строгость непреклонна, сделают заключение, что книги, охватывающие весьма широкие области, вообще не должны писаться или, если они все же пишутся, то их следует составлять из монографий большого числа авторов. Однако сотрудничество многих авторов связано с известными изъянами в изложении истории философии. Если имеется какое-либо единство в развитии истории, если существует внутренняя связь между тем, что было раньше, и тем, что имело место позже, то для изложения этого совершенно необходимо, чтобы ранний и поздний периоды были синтезированы одним ученым. Человеку, изучающему Руссо, будет, по-видимому, трудно отдать должное той связи, которая существует у Руссо со Спартой Платона и Плутарха, историк же Спарты не мог пророчески предвидеть Гоббса, Фихте или Ленина. Выявление таких связей и представляет собой одну из целей, стоящих перед автором настоящей книги. Поставленная цель может быть достигнута только в обширном обозрении.

Написано много историй философии, но ни одна из них, насколько мне известно, не преследовала такой цели, какую я выдвигаю перед собой.

Философы являются одновременно и следствиями и причинами – следствиями социальных обстоятельств, политики и институтов того времени, к которому они принадлежат, и причинами (в случае, если те или иные философы удачливы) убеждений, определяющих политику и институты последующих веков.

В большинстве историй философии каждый мыслитель действует как бы в пустоте; его взгляды излагаются изолированно, исключая, самое большее, связь их с воззрениями более ранних философов.

Я же со своей стороны каждого философа пытаюсь рассматривать (насколько это возможно сделать, не отходя от истины) в качестве продукта окружающей его среды, то есть как человека, в котором выкристаллизовались и сконцентрировались мысли и чувства, свойственные обществу, частью которого он является.

Это привело к тому, что в книгу включены некоторые главы, относящиеся к чисто социальной истории. Никто не сможет понять стоиков и эпикурейцев без определенного знания эпохи эллинизма или схоластов без хотя бы беглого анализа истории развития церкви с V по XIII столетие.

Поэтому я коротко излагаю те моменты основных направлений исторического развития, которые, по моему мнению, оказали наибольшее влияние на философскую мысль, и с возможной полнотой освещаю, может быть, незнакомые некоторым читателям периоды истории; это касается, например, раннего Средневековья.

Но из этих исторических глав я строжайшим образом выбрасываю все, что имело небольшое отношение или вовсе не имело никакого отношения к философии данного или последующего периода.

Проблема отбора материала для такой книги, как эта, порождает весьма большие трудности. Лишенная подробностей, книга становится сухой и неинтересной, обилие же деталей заключает в себе опасность сделать ее невыносимо длинной.

Я стремился к компромиссу, исследуя воззрения только тех мыслителей, которые, на мой взгляд, имеют выдающееся значение, и упоминания в связи с ними о таких деталях (даже если они не являются определяющими), которые представляют ценность ввиду их иллюстративного и оживляющего характера.

Философия начиная с древнейших времен была не просто делом школ или споров между небольшими группами ученых людей. Она являлась неотъемлемой частью жизни общества, и как таковую я и старался ее рассматривать. Если предлагаемая книга обладает какими-либо достоинствами, то источником их является указанная точка зрения.

Своим существованием эта книга обязана д-ру Альберту С. Бэрнесу, будучи первоначально задумана и частично прочитана в виде лекций на основе фонда Бэрнеса в Пенсильвании.

Как и при написании большинства моих сочинений, начиная с 1932 года мне все время оказывалась большая помощь в исследовательской работе, а также во многих других отношениях моей женой Патрицией Рассел.

Читайте также:  Основы противодействия нарушению конфиденциальности информации - в помощь студенту

Введение

Концепции жизни и мира, которые мы называем «философскими», являются продуктом двух факторов: один из них представляет собой унаследованные религиозные и этические концепции, другой – такого рода исследования, которые могут быть названы «научными», употребляя это слово в самом широком смысле. Отдельные философы сильно различаются между собой в зависимости от пропорции, в какой эти два фактора входили в их систему, но наличие обоих является в определенной степени тем, что характеризует философию.

«Философия» – слово, которое употреблялось во многих смыслах, более или менее широких или узких. Я предлагаю употреблять это слово в самом широком смысле, который и попытаюсь теперь объяснить.

Философия, как я буду понимать это слово, является чем-то промежуточным между теологией и наукой. Подобно теологии, она состоит в спекуляциях по поводу предметов, относительно которых точное знание оказывалось до сих пор недостижимым; но, подобно науке, она взывает скорее к человеческому разуму, чем к авторитету, будь то авторитет традиции или откровения.

Все определенное знание, по моему мнению, принадлежит к науке; все догмы, поскольку они выходят за пределы определенного знания, принадлежат к теологии. Но между теологией и наукой имеется Ничейная Земля, открытая для атак с обеих сторон; эта Ничейная Земля и есть философия.

Почти все вопросы, которые больше всего интересуют спекулятивные умы, таковы, что наука на них не может ответить, а самоуверенные ответы теологов более не кажутся столь же убедительными, как в предшествующие столетия.

Разделен ли мир на дух и материю, а если да, то что такое дух и что такое материя? Подчинен ли дух материи, или он обладает независимыми силами? Имеет ли Вселенная какое-либо единство или цель? Развивается ли Вселенная по направлению к некоторой цели? Действительно ли существуют законы природы, или мы просто верим в них благодаря лишь присущей нам склонности к порядку? Является ли человек тем, чем он кажется астроному, – крошечным комочком смеси углерода и воды, бессильно копошащимся на маленькой и второстепенной планете? Или же человек является тем, чем он представлялся Гамлету? А может быть, он является и тем и другим одновременно? Существуют ли возвышенный и низменный образы жизни, или же все образы жизни являются только тщетой? Если же существует образ жизни, который является возвышенным, то в чем он состоит и как мы его можем достичь? Нужно ли добру быть вечным, чтобы заслуживать высокой оценки, или же к добру нужно стремиться, даже если Вселенная неотвратимо движется к гибели? Существует ли такая вещь, как мудрость, или же то, что представляется таковой, – просто максимально рафинированная глупость? На такие вопросы нельзя найти ответа в лаборатории. Теологи претендовали на то, чтобы дать на эти вопросы ответы и притом весьма определенные, но самая определенность их ответов заставляет современные умы относиться к ним с подозрением. Исследовать эти вопросы, если не отвечать на них, – дело философии.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=245295&p=1

Станислав Панин

Опубликовано: 15 декабря 2015

Античность. История западной философии, как считается, началась с Фалеса, который жил в городе Милет, расположенном в Малой Азии — это территория современной Турции.

Фалес, как и прочие первые философы, пытался охарактеризовать единую природу мира в терминах первичности той или иной «стихии»: у Фалеса это была вода, у его последователя Анаксимена — воздух, у Гераклита, жившего в городе Эфес, — огонь и т.д.

Несколько иначе подошёл к решению вопроса Пифагор, утверждавший, что в начале всего лежит число. Помимо них, важное место в ранней античной философии занимала «элейская школа», в которую входил Парменид и его ученик Зенон.

Элейцы считали, что подлинное бытие должно быть вечно и неизменно, и в связи с этой идеей придумывали логические аргументы в пользу невозможности движения, такие как знаменитый аргумент «Ахиллес и черепаха» Зенона.

«Ахиллес и черепаха»: Допустим, что пространство и время делимы до бесконечности, что Ахиллес бежит в десять раз быстрее черепахи, и что он находится позади неё на расстоянии в тысячу шагов.

За то время, за которое Ахиллес пробежит это расстояние, черепаха в ту же сторону проползёт сто шагов. Когда Ахиллес пробежит сто шагов, черепаха проползёт ещё десять шагов и т.д.

Поскольку делением можно продолжать до бесконечности, Ахиллес так никогда и не догонит черепаху.

Классику греческой философии составляют три основных автора: Сократ, Платон и Аристотель. Сократ был учителем Платона, а Платон — Аристотеля.

Сократ ничего не писал, но по рассказам о нём мы знаем, что он пытался выявить универсальное содержание абстрактных понятий, например, ответить на вопрос «что такое красота сама по себе?» Платон на основе мыслей Сократа развил своё учение об «идеях» — реально существующих, по мнению Платона, сущностях, воплощающих абстрактные понятия. Например, с точки зрения Платона именно «красота сама по себе» существует, в то время как все красивые вещи являются лишь ее проявлениями. Аристотель, будучи автором куда более приземлённым, чем его учитель, заменил учение об идеях своим учением о материи и форме, согласно которому в действительности существуют лишь конечные вещи, представляющие собой соединение материи и формы (приблизительного аналога платоновской идеи).

Поздняя античная философия, представленная такими школами как киники, скептики, стоики и эпикурейцы, была, в основном, своего рода античной психотерапией. Интересы в это время сместились к следующему вопросу: как человеку достичь счастья? Каждая школа предлагала свой ответ.

Киники считали, что нужно отказаться от цивилизации, которая сковывает человека и обременяет его ненужными заботами, скептики считали, что нужно отказаться от любых оценочных суждений, что позволит избежать ненужных споров и конфликтов, стоики были уверены, что счастье состоит в спокойном принятии своей судьбы как должного, а эпикурейцы считали, что всё дело в мирских удовольствиях вроде хорошего вина, искусства и дружеской компании. Кто из них был прав — решать Вам.

Средневековье. Когда речь идёт о средневековой европейской философии, первое, что приходит на ум, это то, что средневековая философия находилась под очевидным влиянием христианства. Христианство появилось на Ближнем Востоке в начале первого тысячелетия н.э.

, и первоначально римские власти относились к нему отрицательно, поскольку христиане отказывались участвовать в официальном государственном культе и были враждебно настроены по отношению к другим религиям. Как сказали бы сегодня, христиан воспринимали в качестве «экстремистов». Лишь в IV в.

христианство было окончательно легализовано в Римской Империи.

Первые христиане не имели однозначной точки зрения по вопросу об отношении к античной культуре в целом и, в частности, к античной философии, которая была прочно связана с язычеством. Тертуллиан, живший во II — III вв. н.э.

, например, отрицал значение философии и учил, что смысл веры состоит в её иррациональном характере, а его современник Ориген Александрийский, напротив, был очень высокого мнения о философии и стремился соединить античные философские учения с христианским богословием.

Любопытно, что оба в итоге отошли от ортодоксальной версии христианства: один в сторону мистики, другой — в сторону философии.

В итоге, Тертуллиан перешёл из ортодоксального христианства в мистическое христианское течение, называемое монтанизмом, а Ориген за свои учения был посмертно осуждён как еретик благодаря стараниям ортодоксально настроенных церковных иерархов.

Церковным автором, которому удалось соединить философию и богословие, не будучи объявленным еретиком, стал Августин, епископ Гиппонский, живший в IV — V вв. н.э. Августин увлекался учением неоплатоников, и, несмотря на общее критическое отношение к античной культуре, привносил неоплатонические идеи в христианское богословие.

Именно под его влиянием христианская философия в Европе преимущественно и развивалась вплоть до XIII в. Поскольку Августин был отнесён к числу «Отцов церкви» (церковных деятелей первых веков н.э.

, чей авторитет имел особый вес в формировании церковной догматики), его учение, вместе с учениями других «Отцов церкви», сформировало направление философии, называемое «патристикой» (от лат. pater — отец).

В XIII в., после знакомства европейских авторов с текстами Аристотеля (которые были в Европе утеряны и вернулись через арабских и еврейских авторов), идеи этого философа получили широкое распространение.

Благодаря влиянию Августина идеи Аристотеля трактовались в это время в платоническом ключе: например, аристотелевская «форма» была отождествлена с платоновской «идеей», и считалось, что «формы» вещей обладают независимым, самостоятельным существованием.

Ключевым деятелем этого этапа, называемого «схоластикой», стал Фома Аквинский, работы которого определили на многие последующие века развитие католической философии. Влияние Фомы Аквинского на католическую философию в XIX — ХХ в. выразилось в форме неотомизма.

Возрождение.

Когда студенту выпадает билет про философию эпохи Возрождения, я начинаю опрос с того, что прошу назвать хотя бы трёх философов Возрождения, не упоминая Донателло, Микелянджело, Рафаэля и Леонардо.

Если получается, то двигаемся дальше, если нет, то, значит, на пересдачу. Смешно то, что имена-то, в общем, можно придумать довольно известные, скажем, Джордано Бруно или Николай Кузанский, Томас Мор или Томмазо Кампанелла.

Если говорить об общих чертах философии эпохи Возрождения, то начать стоит с самого термина. Слово «Возрождение» было придумано самим деятелями этого периода, и смысл его состоял в возрождении античной культуру.

Деятели этой эпохи восхищались античной литературой, скульптурой, философией, стремились подражать им. Отсюда, например, возвращение к реализму в живописи и скульптуре.

Конечно, нельзя сказать, что Возрождение было в буквальном смысле восстановлением Античности: Средневековье отнюдь не прошло бесследно, и во всех областях жизни Возрождение уже было другой эпохой по сравнению с Античностью.

В философии этого времени большой популярностью пользовался пантеизм — представление о тождестве Бога и природы. Его придерживались Бруно и Кузанский. Большинство философов Возрождения были также гуманистами.

Гуманизм означал «ревностное изучение всего, что составляет целостность человеческого духа», это значило, что человек стал одним из важнейших центров философского интереса.

Не стоит думать, что такое смещение интересов было связано с отходом от религии, скорее, центр интересов сместился с темы греховности человека и поиска пути спасения души к рассмотрению человека как «образа и подобия» Бога.

Большое влияние в философии Возрождения имел герметизм — мистическое философское учение, восходящее к поздней Античности. Герметизм акцентировал внимание на идее подобия: согласно герметическим представлениям, Вселенная, Бог и человек подобны друг другу.

Таким образом, постигая человека, можно было постичь Вселенную и Бога, а постигая Вселенную — Бога и человека. Не удивительно, что подобное представление стало толчком к развитию естествознания.

Если культура Средневековья была книжной культурой, а богословы и философы стремились познать Бога через изучение Библии и других религиозных текстов, то в эпоху Возрождения стала общим местом идея постижения Бога через познание природы.

Использование специфической методологии, характерной для эпохи Возрождения, мы видим в дневниках Леонардо, который стремился использовать свои познания в анатомии для понимания физических процессов, происходящих в мире вокруг нас, и наоборот. Не удивительно, что большинство философсов эпохи Возрождения были одновременно и учёными, и вообще славились своими познаниями в самых различных сферах.

Наконец, следует сказать пару слов про распространения такого жанра литературы как утопия. Утопия — это произведение, описывающее жизнь в вымышленном идеальном государстве.

Как жанр утопия восходит к произведению Платона «Государство», и не удивительно, что на волне бурного интереса к античной философии этот жанр в эпоху Возрождения пережил настоящий расцвет. Название этому жанру дало произведение Томаса Мора «Утопия» (буквально «Без места», т.е.

рассказ о несуществующем месте), а к числу других известных произведений этого жанра относится «Город Солнца» Томмазо Кампанеллы.

Источник: https://academia.fzrw.info/ru/archives/48

Ссылка на основную публикацию