Филон александрийский — в помощь студенту

Секты.

Можно только догадываться о том, как Филон мог понять, что носителями его новой философии, которая предопределит дальнейшее развитие человеческого общества на тысячилетия вперед, явились те секты «отверженных», на которые он впервые обратил внимание, после перенесенного им стресса от встречи с Гаем, находясь в Риме. Филон пишет о них так: «Эти люди живут по многим местам. Надобно было, чтобы и Эллада и варвары стали причастны к совершенному благу. Больше всего их, однако, в Египте, в каждом из так называемых номов, и особенно в окрестностях Александрии».

Первые церкви.

Дальше Филон говорит об их местных церквах: «В каждом доме есть священное помещение, которое называется святилищем, или «монастырем».

Там, уединяясь, совершают они таинства, отмечающие благочестивую жизнь; туда они вносят не питье, или еду, или вообще что-нибудь необходимое для телесных нужд, а Писания закона и пророков, гимны и прочие книги, благодаря которым вера умножается и усовершается».

«Промежуток от утренней зари и до вечера – время только для духовных подвигов. Читая Святое Писание, они рассуждают о мудрости предков и изъясняют их иносказания: по их мысли, слова суть только обозначения сокровенного и умопостигаемого.

У них имеются писания древних мужей, основателей их секты, которые оставили много иносказательных записей о своем учении. Тут они находят образцы, которым подражают в своей жизни».

  • Затем Филон пишет о том, «что они сочиняют новые псалмы: «Они не только заняты созерцанием, но и сочиняют песни и гимны, славя Бога; пользуются они разными размерами и мелодиями, но, конечно, торжественными».
  • Филон сообщает в той же книге много и других подробностей о терапевтах…  
  • Жаждущие познания

…Заложив сначала в душе, как некую основу, воздержание, они на нем воздвигают другие добродетели. Никто из них не притронется ни к пище, ни к питью до захода солнца: по их суждению, размышление достойно света, сумерки соответствуют телесным потребностям.

Потому они отводят первому целый день, а последним – малую часть ночи.

Некоторые, особенно жаждущие познания, не вспомнят о еде и через три дня; иные так ликуют и наслаждаются на богатом пиру мудрости, щедро их поучающей, что постятся вдвое дольше и едва через шесть дней что-то, по необходимости, вкушают – так вошло у них в привычку»…                

…с мужчинами, о которых идет речь, обитают и женщины, большинство которых состарилось девственницами: они соблюдают целомудрие не вынужденно, как некоторые жрицы в Элладе, а по доброй воле, из страстного рвения к мудрости; усердно стремясь слиться с ней, они ни во что ставят телесные удовольствия; хотят иметь потомков не смертных, но бессмертных, которых порождает только боголюбивая душа…             

…Они толкуют Святое Писание иносказательно. Весь закон представляется этим людям как нечто похожее на живое существо: расположенные в порядке слова – это тело, а душа – это невидимая мысль, скрытая под словами; проникнуть в нее и стремится главным образом эта секта, чтобы увидеть в зеркале слов отраженную в них, всё превосходящую красоту мыслей.

Структура управления.

…Кроме того, Филон пишет об иерархии служащих литургию – об обязанностях диаконов, о предстоятельстве епископа, который выше всех. Желающий в точности со всем этим познакомиться может узнать обо всем из повествования упомянутого писателя» (Л – 2, гл. 17, § 7 – 23).

  1. Поскольку в своей новой философии Филон впервые в философии  «формулирует идею абсолютного монотеизма», то можно предположить, что в сектах терапевтов он видит ту организацией «народной»[SSSSS] иерархии, которой не не хватает Римской государственности, и которая основана на почитание более высшего, внеземного Судьи, способного дойти до каждого, беспристрастно определяя каждому по его делам.
  2. Работы Филона.
  3. Толкования Библии.

Поэтому, по моему мнению, именно это обстоятельство вдохновило Филона к изучению и последующему написанию работ, по различным и многообразным истолкованиям Библии (Ветхого Завета).

«Проследив сначала в сочинении, озаглавленном «Иносказания святых законов», последовательную связь событий в книге Бытия, он затем по отдельным главам ставит недоуменные вопросы и разрешает их; книгу эту он озаглавил: «Недоуменные вопросы и решение их в книгах Бытия и Исхода».

Есть у него еще особые работы, посвященные разным вопросам: «О земледелии» – две книги; «О пьянстве» – столько же книг; есть и другие под разными соответственными заглавиями: «Чего желает и от чего отвращается здравый разум», «О смешении языков», «О бегстве и нахождении», «О собраниях ради воспитания», «Кто наследник Божественного, или О делении на равные и противоположные части», «О трех добродетелях, которые вместе с прочими описал Моисей»; кроме того, «Об изменении имен и причинах этого» – в этом сочинении, по его словам, написано о первом и втором Заветах. (4) Есть его книга «О переселении и жизни мудреца по правде, или О неписаных законах», а также «О гигантах, или О неизменяемости Божества», «О том, что сны, по мнению Моисея, посылаются Богом»…    

…На книгу Исхода мы знаем: «Недоуменные вопросы и решение их» – книги 1-я, 2-я, 3-я, 4-я, 5-я; «О скинии», «О десяти заповедях», «О законах, относящихся к главному в десяти заповедях» – книги 1-я, 2-я, 3-я и 4-я; «О жертвенных животных и о видах жертв», «О наградах, обещанных законом добрым, и о наказаниях и проклятиях злым». Кроме того, говорят о сочинениях его в одной книге, как-то: «О Провидении»; составлено им рассуждение «О иудеях», «Политик», еще «Александр, или О том, что все бессловесные животные имеют разум»; «Великий грешник есть раб» и как продолжение – «Всякий добродетельный человек свободен». (Л – 2, гл. 18, § 1 – 7).

Посредник между философией и откровением.

И именно его работы три века спустя легли в основу новой идеологии Римской империи – Христианства, ставшей затем идеологией и многих других государственных образований.

Об этом прямо заявляет Евсевий когда пишет, что после этих работ «составлены им: «О жизни созерцательной, или О молитвенниках», следуя которым, «мы изложили то, что касается жизни мужей апостольских».

Так же говорит и Ориген, когда пишет о том что произведения Филона не его взгляд «настолько удачно приспособлены (для передачи мыслей Священных писателей): что даже греческие философы могли бы увлечься чтением их. В этих книгах мы находим не только изысканный и отделанный слог, но также и мысли, и учение» (Л – 12, кн. IV, ч. II, гл. LI)

Но Филон не только раскрывал толкование Ветхого Завета, он показал, что древнегреческие философы Пифагор, Платон, Зенона и Клеанф, писавшие свои работы позже Библии, по его мнению, черпали мудрости из священного откровения Ветхого Завета.

Таким образом, Филон является посредником между философией и откровением – и в этом его значение. Его вера в универсальную разумность слова Божия, выразившаяся и в его экзегетике, и в его учении о Логосе, сделала его учителем и предшественником последующих апологетов и богословов, особенно александрийской школы.

Отец христианства.

Немецкий философ Бруно Бауэр[134], посвятивший всю свою жизнь исследованию христианства, заложил основы доказательства того, что христианство не было ввезено извне, из Иудеи, и навязано греко-римскому миру, но что оно – по крайней мере, в том виде, в каком оно стало мировой рели­гией – является характернейшим продуктом этого мира. Завершающим выводом его исследования является то, что «Филон, который жил еще в 40-м году нашего лето­счисления, правда, глубоким уже стариком, был настоящим отцом христианства, а римский стоик Сенека был, так сказать, его дядей. Многочисленные дошедшие до нас сочинения, приписываемые Филону, возникли фактически из слияния аллегорически и рационалистиче­ски понятых еврейских преданий с греческой, а именно, стоической, философией. Это при­мирение западных и восточных воззрений содержит уже все существенные христианские представле­ния:

  • – прирожденную греховность человека;
  • – логос – слово, которое есть у бога и само есть бог, которое является посредником между богом и человеком;
  • – покаяние не путем приноше­ния в жертву животных, а путем принесения своего собственного сердца богу;

– наконец, и ту существенную черту, что новая философия религии переворачивает прежний порядок вещей, вербуя своих последователей среди бедняков, несчастных, рабов и отверженных, и презирая богатых, могущественных, привилегированных – тем самым предписывается презрение ко всем мирским наслаждениям и умерщвление плоти» (Л – 13, стр. 307 – 308)..

К этому необходимо добавить и то, что он обосновал на основе Библии «безпорочное» зачатие избранных Богом добродетельных мужей.

«Как мы видим, не хватает еще только последнего камня, и все христианство в его основ­ных чертах было бы готово; не хватает воплощения ставшего человеком логоса в определен­ной личности и его искупительной жертвы на кресте во спасение грешного человечества» (Л – 13, стр. 308).

И такой камень был вложен. Спустя два десятилетия после смерти Филона появилось «Откровение Святого Апостола Иоанна Богослова», которое как первое произведение Нового Завета было написано в 68 г. или в январе 69 г. нашей эры. Это «не только единственная книга Нового Завета, дата которой действительно установлена, но и древнейшая из этих книг…             

Читайте также:  Инструментальное кодирование, формат midi - в помощь студенту

«Здесь христианство представлено в самой необработанной из дошедших до нас форм. Господствует только один догмат: верующие спасены жертвой Христа» (Л – 14, стр. 8 – 9).

Вернуться к материу Г. Врачева о Филоне

Вернуться на главную страницу Филона

Источник: http://www.hrono.ru/biograf/bio_f/filon04.php

ФИЛО́Н АЛЕКСАНДРИ́ЙСКИЙ

Авторы: А. В. Лебедев

ФИЛО́Н АЛЕКСАНДРИ́ЙСКИЙ, Фи­лон Иу­дей (греч. Φίλων ’Ιουδαῖος , лат. Philo Ju­daeus) (ок. 15 до н. э. – ок. 50 н. э.), иудей­ско-эл­ли­ни­стич. бо­го­слов и ре­лиг. фи­ло­соф. Про­ис­хо­дил из бо­га­той и влия­тель­ной евр. се­мьи (жреч. ро­да) из Алек­сан­д­рии, где его брат, Алек­сандр, был офиц. гла­вой евр. об­щи­ны. В 39 н. э. Ф.

 А. воз­гла­вил по­соль­ст­во алек­сан­д­рий­ских ев­ре­ев в Рим с пе­ти­ци­ей к имп. Ка­ли­гу­ле. Го­во­рил и пи­сал по-гре­че­ски и имел рим. гра­ж­дан­ст­во, Вет­хий За­вет знал толь­ко в греч. пе­ре­во­де Сеп­туа­гин­ты. Глу­бо­кое зна­ние Биб­лии со­еди­ня­лось у Ф. А. с раз­но­сто­рон­ним зна­ни­ем греч.

фи­ло­со­фии, пре­ж­де все­го Пла­то­на, сред­не­го пла­то­низ­ма и стои­циз­ма, а так­же Ари­сто­те­ля и не­опи­фа­го­ре­из­ма (Кли­мент Алек­сан­д­рий­ский на­зы­ва­ет его «пи­фа­го­рей­цем»). Со­хра­нив­шее­ся об­шир­ное лит. на­сле­дие Ф. А.

рас­па­да­ет­ся на три груп­пы со­чи­не­ний: эк­зе­ге­ти­че­ские; ис­то­ри­че­ские и апо­ло­ге­ти­че­ские; фи­ло­соф­ские.

Из­ло­же­нию за­ко­на по­свя­ще­ны «Жиз­не­опи­са­ние Мои­сея», пред­став­лен­но­го как царь, за­ко­но­да­тель, жрец и про­рок, «Тол­ко­ва­ние на Пя­ти­кни­жие» (10 со­чи­не­ний, в т. ч. трак­тат «О со­тво­ре­нии ми­ра», об­на­ру­жи­ваю­щий силь­ное влия­ние пла­то­нов­ско­го «Ти­мея» и рас­смат­ри­ваю­щий со­тво­ре­ние ми­ра как кос­мо­ло­гич.

ос­но­ва­ние за­ко­на), «Об Ав­раа­ме», «Об Ио­си­фе», «О де­ка­ло­ге», «О ча­ст­ных за­ко­нах». 19 трак­та­тов со­дер­жат ал­ле­го­рич.

ком­мен­та­рии к биб­лей­ско­му тек­сту («Ал­ле­го­рии за­ко­нов», «О хе­ру­ви­мах», «О жерт­во­при­но­ше­ни­ях», «О по­том­ст­ве Каи­на», «О ги­ган­тах», «О не­из­ме­няе­мо­сти Бо­га», «О зем­ле­де­лии», «О пьян­ст­ве», «О трез­во­сти», «О сме­ше­нии язы­ков», «О пе­ре­се­ле­нии Ав­раа­ма», «Кто на­след­ник бо­же­ст­вен­но­го» и др.).

Ис­поль­зуя сто­ич. ме­тод ал­ле­го­рич. тол­ко­ва­ния Го­ме­ра, Ф. А. на­хо­дит в Вет­хом За­ве­те пи­фа­го­рей­ско-пла­то­нич. уче­ние о стрем­ле­нии ду­ши к бо­же­ст­вен­но­му со­вер­шен­ст­ву, о жиз­ни как пу­ти к Бо­гу, за­вер­шаю­щем­ся обо́­же­ни­ем (тео­зис).

«Во­про­сы и от­ве­ты на кни­гу Бы­тия» и на «Ис­ход» со­хра­ни­лись толь­ко в лат. пе­ре­во­де 4 в. и арм. пе­ре­во­де 6 в.; за­им­ст­во­ван­ная из греч. тра­ди­ции ком­мен­та­ри­ев к Го­ме­ру во­про­со-от­вет­ная фор­ма «про­блем», или «во­про­сов», при­ме­не­на здесь к биб­лей­ско­му тек­сту.

Трак­та­ты «Про­тив Флак­ка» и «По­соль­ст­во к Гаю» опи­сы­ва­ют со­бы­тия 38–40 в Алек­сан­д­рии и Ри­ме. «Апо­ло­гия ев­ре­ев» – ис­то­рия про­ис­хо­ж­де­ния, обы­ча­ев и за­ко­нов евр. на­ро­да.

Фи­лос. со­чи­не­ния Ф. А. поч­ти не со­дер­жат ссы­лок на Биб­лию и иу­да­изм и ле­жат в рус­ле по­стэл­ли­ни­стич. греч.

фи­ло­со­фии; они ка­са­ют­ся ме­та­фи­зи­ки («О веч­но­сти ми­ра», «О про­ви­де­нии»), эти­ки («О том, что вся­кий до­б­рый че­ло­век сво­бо­ден»), пси­хо­ло­гии («Алек­сандр или о том, что и ди­кие жи­вот­ные на­де­ле­ны ра­зу­мом»). В рус­ле ти­пич­но­го для всей по­стэл­ли­ни­стич. фи­ло­со­фии (на­чи­ная с 1 в. до н. э.

) стрем­ле­ния к син­те­зу клас­сич. фи­лос. тра­ди­ций Ф. А. по­ни­ма­ет Бо­га че­рез приз­му пла­то­нич. уче­ния о бы­тии, про­кла­ды­вая путь апо­фа­тич. бо­го­сло­вию: сущ­ность Бо­га не­по­зна­вае­ма, че­ло­век мо­жет знать толь­ко то, что Бог есть, но не чтó он есть. На ран­не­хриcтианскую мысль ока­за­ли влия­ние две фун­дам. идеи фи­лос.

тео­ло­гии Ф. А. – идея ло­го­са, за­им­ст­во­ван­ная у стои­ков, и идея бла­го­да­ти. Ло­гос, или Сло­во Бо­жие, вы­сту­па­ет у Ф. А. как ас­пект Бо­га и вме­сте с тем как не­что са­мо­су­щее, как по­сред­ник ме­ж­ду не­твар­ным гор­ним ми­ром и ми­ром че­ло­ве­че­ским.

Как позд­ней­ший иу­да­изм, так и позд­не­ан­тич­ные фи­ло­со­фы пол­но­стью иг­но­ри­ро­ва­ли на­сле­дие Ф. А.: син­тез иу­да­из­ма и эл­ли­низ­ма был не­при­ем­лем для них. Со­чи­не­ния Ф. А.

име­ли ус­пех в сре­де ран­них хри­сти­ан­ских пи­са­те­лей, осо­бен­но у Кли­мен­та Алек­сан­д­рий­ско­го, его ци­ти­ру­ют так­же Ори­ген, Гри­го­рий Нис­ский, Ам­вро­сий Ме­дио­лан­ский, Ие­ро­ним Бла­жен­ный, Ав­гу­стин, за­им­ст­вуя у не­го приё­мы ал­ле­го­рич.

тол­ко­ва­ния Биб­лии. Бла­го­да­ря от­цам Церк­ви со­чи­не­ния Ф. А. со­хра­ни­лись до на­ших дней.

Источник: https://bigenc.ru/philosophy/text/4713092

Западная философия от истоков до наших дней. Филон Александрийский

Приглашаем посетить сайт

По первой буквеА Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

  • Филон Александрийский
  • Филон Александрийский и его философия-мозаика

Предшественником отцов церкви можно считать Филона Александрийского, иудея по происхождению, родившегося в Александрии между 15 и 10 гг. до н.э., активность которого пришлась на первую половину I столетия н.э. Среди многих его работ примечательна серия трактатов»Аллегорический комментарий к Пятикнижию» («Сотворение мира»,

Аллегории Законов», «Наследник Божественного», «Переселение Авраама», «Мутации имен» как особенно прекрасные). Филон — и в этом его историческая заслуга, — впервые попытался через проникновение греческой философии в теологию создать некую «философскую мозаику».

Филон воспользовался аллегорическим методом. Он утверждал, что Библия имеет а) буквальный смысл, не самый интересный и важный, и б) смещенный смысл, согласно которому библейские персонажи и события символизируют понятия и истины моральные, духовные и метафизические.

Эти самые зашифрованные истины (обсуждаемые на разных уровнях) требуют особого состояния души для их уловления (что не есть еще в подлинном смысле вдохновение).

Аллегорическая интерпретация как метод прочтения Библии нашла множество единомышленников среди Отцов церкви, став на долгие времена константой патристики.

В философскую мозаику Филона вошли многие понятия, неведомые греческой мысли, начиная с понятия «творения», которому он дал впервые систематическую формулировку. Бог создал материю из ничего, и лишь потом придал ей форму.

Однако прежде физического мира Бог создал интеллигибельный космос (мир Идей) как идеальную модель, и этот «интеллигибельный космос есть ничто иное как Логос Бога, актуально формирующий мир».

Так платоновские Идеи становятся определенно мыслями Бога, совпадающими с Логосом, его Словом.

Филон отличает Логос от Бога, делая его ипостасью, определяя даже как «перворожденного Сына несотворенного Отца», «второго Бога».

Иногда он даже говорит о нем как о действующей причине, в других местах, как об Архангеле, Посреднике между Творцом и творением (поскольку это не несотворенное, как Бог, но и не тварное, как мирское), как о геральде Бога, хранителе мира и покоя.

Логос Филона выражает, кроме прочего, и это важно, фундаментальные ценности библейской Мудрости, Слова Божьего, Слова творящего и созидающего. Наконец, Логос несет в себе этический смысл «Слова, с помощью которого Бог направляет к благу», «Слова, что спасает».

Во всех этих значениях Логос представляет бестелесную реальность, сверхчувственную и трансцендентную. Тем не менее, коль скоро чувственный мир создан по образу интеллигибельного, т.е. в соответствии с Логосом и посредством его, то имманентный аспект Логоса состоит в воздействии бестелесного на телесный мир. В этом смысле Логос — нечто связующее, что собирает и единит-мир, начало, правильно упорядочивающее мир и его сохраняющее.

Поскольку Бог бесконечен, то бесчисленны также проявления его активности, которые Филон называет «Потенциями», упоминая, впрочем, только о двух основных, подчиняя им все прочие: творческая Потенция, коей Создатель творит мир, и Потенция правящая, при помощи которой Он управляет созданным им миром. Эти две Потенции, два аспекта божественного, древняя еврейская традиция обозначала двумя именами — Елохима и Иеговы, первый знаменовал силу добра, блага и созидания, второй — законодательную и карающую силу.

Отношения между Логосом и двумя высшими Потенциями разрабатывались Филоном по-разному: в одних текстах Логос выступает источником всех Потенций, в других ему приписана функция объединения их.

В антропологии Филон частично следует Платону, выделяя в человеке тело и душу. Затем, мало-помалу, вызревает более рафинированная концепция, открывающая в человеке третье измерение, радикально меняющее природу и смысл первых двух.

Согласно этому взгляду, где уже доминирует библейский компонент, человек образован из 1) тела, 2) души-интеллекта, 3) и Духа, что нисходит от Бога.

В этой новой перспективе человеческий интеллект разрушим, поскольку он интеллект «земной», покуда Бог не вдохнет в него «потенцию подлинной жизни», каковая является божественным Духом (пневмой).

Ясно, что душа человеческая (как интеллект), сама по себе взятая, была бы ничтожнейшей, когда бы не вдохнул в нее Бог пневму, свой Дух.

Момент, реализующий сцепление человека с божественным, согласно Филону, уже не душа, как полагали греки, и не ее привилегированная часть, интеллект, но Дух, что прямо исходит от Бога.

Так мы получаем три измерения человеческой жизни: 1) в физическом измерении — жизнь сугубо животная (тело), 2) в рациональном пространстве живет душа-интеллект, 3) в высшем божественном измерении — восхождение к Духу.

Сама по себе душа смертна, она может стать бессмертной в той мере, в какой Бог дарует ей свой Дух, насколько она себя в Духе взращивает и живет в нем. Так рушатся все доводы Платона, на которых он пытался основать бессмертие души. Душа сама по себе беспомощна, смертна, но может стать бессмертной в той мере, в какой она способна жить по Духу.

Именно это третье измерение — Божий Дух — прямо интерпретирующее теорию творения и библейскую теорию вообще, является новацией Филона в .этике. Мораль становится неотделимой от веры и религии, сливаясь даже в мистическом единении с Богом в некоем экстатическом видении. На этом пути, более того, Филон предвосхищает т.н.

Читайте также:  Московское государство в xiv - xv вв. - в помощь студенту

«итинерарии божий», пути к Богу, которые у Отцов церкви, начиная с Августина и далее, становятся каноническими. От познания космоса мы должны перейти к познанию нас самих; существенно же то, что в момент трансцендирования, выходя за пределы самих себя, уже познав самих себя, мы приходим к осознанию, что то, чем мы обладаем, не наше, и возвращаем это тому, кем мы одарены.

В этот самый момент, в точном смысле слова, Бог с нами и в нас. Вот буквально: «Наивернейший момент для встречи тварного со своим Творцом именно тогда, когда оно признало свое полное ничтожество». «Необычайно высокая слава души в том, чтобы преодолеть свою тварность, свои пределы, связав себя только с нетварным, согласно священным предписаниям, кои обязывают посвятить себя Ему.

Потому-то тем, кто связывал себя с Ним и служит Ему непрерывно, в наследство Он дарует сам себя».

  1. Счастье жизни в том и состоит, чтобы «быть целиком и полностью скорее в Боге, чем в самих себе».
  2. © 2000- NIV

Источник: http://philosophy.niv.ru/doc/dictionary/western-philosophy/articles/349/filon-aleksandrijskij.htm

Виктор Лега. Филон Александрийский / Православие.Ru

Среди средневековых мусульманских и иудейских мыслителей есть те, кто был отвержен своими единоверцами, но чьи трактаты получили широкое распространение в Христовой Церкви. Один из них – иудей Филон Александрийский.

Филон Александрийский

Конец царствования философии

Мы приступаем к знакомству со средневековой философией. Но прежде всего, давайте разберемся, что такое средневековая философия и чем она отличается от античной.

В отличие от античной, средневековая философия ограничивает круг своих вопросов

Античность – это, пожалуй, единственное время в истории человечества, когда философия царствовала полностью и беспрекословно. Она была царицей наук, она ставила любые вопросы, для нее не было ничего запретного. Средневековая же философия сама себя ограничивает.

Часто средневековую философию приравнивают к философии в Средние века. Но такой подход я считаю не совсем правильным, потому что при этом мы оказываемся стеснены рамками, которые ставят историки, определяя границы Средних веков.

Но с чего историки решат отсчитывать Средние века – от времени ли захвата Рима варварами, от начала ли царствования Карла Великого – и чем решат их окончить, какой революцией – голландской, английской или французской – для философии совершенно не важно.

Для философии важен принцип: как мыслят философы в это время. Исходя из этого получается, что средневековая философия – если ее определить как религиозную философию – сама себя ограничивает некоторыми постулатами, которые мы принимаем на веру.

Какая именно это религиозная философия – христианская, иудейская, мусульманская – в данном случае не важно. Важно то, что философия не считает возможным поставить перед собой любой вопрос.

Для нее есть вопросы, ответы на которые очевидны с точки зрения веры. И в этом ее глубочайшее отличие от античной философии. Поэтому мы можем видеть, что в одно и то же время могут сосуществовать средневековые и античные философы.

Так, приблизительно с I по V век по Рождестве Христовом мы видим как расцвет античных философских школ (неоплатонизма, например), так и зарождение и даже расцвет религиозной философии (например, блаженный Августин или отцы-каппадокийцы).

Точно так же мы можем говорить и о конце религиозной философии – она заканчивается даже раньше, чем заканчиваются Средние века.

Философия часто предвосхищает будущее и во многом способствует наступлению нового времени.

К примеру, уже заканчивается средневековая философия, на дворе философия эпохи Возрождения – ренессансная, – а по-прежнему среди народа и среди власть имущих общепринятыми являются формы жизни, относящиеся к Средним векам. Так что, начиная разговор о средневековых философах, мы вынуждены вернуться назад во времени.

Традиционно первым средневековым философом называют Филона Александрийского.

Жизнь Филона: иудей от иудеев

О жизни его мы знаем очень мало. Примерный год его рождения – 20-й до Рождества Христова, примерный год смерти – 50-й после Рождества Христова. Мы знаем, что он жил в Александрии и принадлежал к иудейской знати, возможно даже был фарисеем.

Мы знаем, что у него был брат, очень богатый гражданин Рима, сын которого, то есть племянник Филона, полностью отошел от иудейской веры, о чем в одном из трактатов с горечью пишет философ: «совсем оримлянился».

Мы знаем, что Филон был очень влиятельным – хотя бы потому, что где-то в 39–40 годах он вместе с группой видных иудейских священников ездил в Рим к императору Гаю Калигуле, о чем сам пишет в работе «О посольстве к Гаю».

Дело в том, что Калигула приказал во всех храмах поставить статуи императора, потому что император в Риме считался богом. С какой стати делать исключения для синагог? Иудеи, естественно, возмутились и отправили посольство, в котором был и Филон Александрийский.

Правда, Калигула через год скончался, и иудеям повезло – не пришлось такого позора испытать: статуя императора в храме… От себя добавлю, что Филон был, по всей видимости, человеком достаточно мужественным. Ведь Калигула был знаменит своим вздорным характером и жесткими расправами над противниками.

Еще мы знаем, что он совершил одно паломничество в Иерусалим, а всю жизнь прожил в Александрии. Вот, пожалуй, и всё, что известно об этом философе.

Гораздо больше мы знаем о его произведениях. До нас дошло около 50 работ, и это удивительно! Но еще удивительней то, что мысли Филона Александрийского иудейская община отвергла, и дошли его труды до наших дней благодаря… христианам.

Мы ведь знаем, как сохранялись рукописи: их переписывали. А переписывали то, что было нужно. Вот простой вопрос: почему до нас не дошли, скажем, рукописи Ария, Нестория и других еретиков? А потому что их не переписывали.

Зачем тратить свое время на то, что неполезно, даже вредно моей душе? Поэтому переписывали отцов Церкви.

Тот факт, что переписывали Филона Александрийского в христианской среде, показывает интерес христиан к творчеству иудейского философа, которого иудейская среда отвергла. Это, кстати, еще раз говорит о том, что именно христианство находится в дружбе и гармонии с философией, даже если эта философия рождается в иной религиозной среде.

При чем тут Септуагинта?

Почему работы Филона Александрийского представляли такой огромный интерес? Я позволю себе, может быть, несколько необычное объяснение. Мы знаем, что в Александрии жило достаточно большое количество иудеев, которые уже эллинизировались, забыли свой родной язык и говорили на древнегреческом.

По этой причине и был осуществлен перевод 70 толковниками Ветхого Завета – чтобы иудеи могли читать родные для своего народа священные книги на уже родном для себя греческом языке. Но одно дело – перевести букву, а другое дело – перевести смысл.

Мне кажется, что александрийские иудеи уже настолько эллинизировались, что для них не только язык, но и культура греков стали ближе, чем язык и культура иудеев. Для них Платон был понятнее, чем Моисей, а стоики – понятнее, чем пророки.

И поэтому я бы так сказал: Филон Александрийский в какой-то степени продолжает дело 70 толковников и «переводит» Пятикнижие Моисеево на язык древнегреческой философии, делая Писание понятнее для современников и для себя. Именно поэтому ортодоксальные иудеи и не приняли его идеи – они стояли только на позиции буквального понимания священных текстов.

Почему Бог призывает убивать людей, Авраам изменяет Сарре со служанкой, а Ной напивается после Потопа?

Собственно говоря, зачем понадобилось такое толкование? Дело в том, что во многих книгах Ветхого Завета мы встречаем очень странные, совершенно непонятные для образованного эллина мысли.

Иногда – странные, а иногда – просто страшные! Скажем, Бог призывает убивать людей; Авраам изменяет Сарре со своей служанкой Агарью; Ной напивается после Потопа – единственный праведник, и тот напивается пьяным, и его сын насмехается над его пьянством.

Таких вот странных вещей, которые в уме не укладываются, много. И Филон говорит, что это нужно понимать аллегорически.

Здесь мы подходим к самому главному – к его богословию.

Бог, – утверждает Филон, – абсолютно трансцендентен, абсолютно непознаваем, Он выше любой сущности, любой способности нашего познания. И поэтому когда Он открывает нам знания о Себе, это знание Он выражает на нашем, понятном человеку языке.

Конечно же, между людьми и Богом вырастает огромная пропасть: мы не можем понять Бога, а Бог «не может» изложить нам знания о Себе. И тогда Бог создает посредника между Собой и миром.

Это Логос – «посредник», выполняющий роль, так сказать, фильтра: через него проходят Божии Откровения, наполняясь глубоким философским смыслом.

  • Поэтому, читая тексты Священного Писания, мы должны помнить, что этот Логос, понимаемый только при помощи философии, мы должны и можем найти в текстах Священного Писания – особенно там, где разум спотыкается.
  • И с другой стороны, когда человек занимается философией, то есть стремится к Логосу, он тем самым стремится к Богу.
  • Собственно, большая часть трактатов Филона посвящена поиску философского понимания – Логоса – в Писании.
Читайте также:  Право гражданина россии на жилье - в помощь студенту

К примеру, вот трактат «О сотворении мира». Многое непонятно в книге Бытия. Бог творит мир за шесть дней. Почему за шесть дней? Он же всемогущ! Для Него сотворить мир – мгновение.

Конечно, – говорит Филон Александрийский, – для Бога сотворить мир – мгновение, потому что Бог совершенен… но мир-то не совершенен. Временная продолжительность необходима именно для мира.

И для того, чтобы мир был прекрасным, Бог сначала должен создать этот самый Логос – платоновский мир идей.

Когда мы читаем трактат Филона «О сотворении мира», мы замечаем, как сильно здесь влияние диалога Платона «Тимей»: Бог сначала творит мировую душу, чтобы мир в этой мировой душе не развалился. Примерно то же самое – у Филона: сначала Бог творит Логос, который понимается как мир идей. Потом, согласно этим идеям, творятся уже вещи.

А почему шесть дней? В размышлениях Филона над этим мы видим уже влияние пифагореизма, потому что шесть, по Пифагору, – это совершенное число. Двоица – это выражение женского начала, три – символ мужского начала, дважды три – шесть.

И шесть – это не просто один умножить на два умножить на три, это один плюс два плюс три, то есть это и сумма, и произведение одних и тех же чисел, поэтому шесть – самое священное число, отсюда и шесть дней творения.

Таким образом, Филон не создает свою философию, он берет из греческой философии то, что ему нравится: из пифагорейцев, из Платона, из скептиков, из стоиков, – лишь бы это помогло эллинизированным иудеям понять смысл таинственных книг Священного Писания.

Почему опьянение лучше пьянства?

Логос – это одно из центральных положений мысли Филона. Логос принимает самые разные формы. Его философское значение – платоновский мир идей, стоический Логос, богословское – это Архангел, это Сын Божий, это София, о Которой мы читаем в Книге Премудрости.

Филон не создает стройной философской системы, у него достаточно пестрая, но интересная своим аллегорическим подходом теория. Кстати, вспомним, что Филон жил в Александрии, а именно Александрийская христианская школа знаменита своим аллегорическим подходом – мы это видим у Оригена, у Климента Александрийского, и вершина аллегорического подхода – преподобный Максим Исповедник.

У Климента Александрийского есть даже прямые ссылки на Филона – например, отсылка к трактату «О соитии ради предварительного обучения».

Здесь Филон ставит вопрос о таком странном факте: у Авраама и Сарры долго не было детей, Сарра понимала, что для Авраама это страшное горе, и разрешила ему родить ребенка от своей служанки Агари; и после того, как Агарь родила от Авраама, Сарра тоже родила.

Как будто Бог ждал, когда Авраам изменит своей законной жене. Откуда такая странность? Филон объясняет: Сарра символизирует богословие, а Агарь – философию. Нельзя заниматься богословием, пока ты не изучил философию.

Не принесет тебе богословие плод, пока ты не получишь плод от философии: получается, как Агарь – служанка Сарры, так и философия – служанка богословия. Вот откуда знаменитая фраза, которую многие приписывают католическому схоласту Фоме Аквинскому.

Или еще один странный сюжет: опьянение Ноя. Филон пишет целый трактат, который так и называется: «О пьянстве», где объясняет это следующим образом. Мы все – как пьяные. Пьяный, как правило, не понимает, что он пьян, – он думает, что трезв, что он в своем уме и прекрасно может судить обо всем.

Вот и мы такие же: мы думаем, что прекрасно всё понимаем, судим обо всём, а на самом деле мы как пьяные, по сравнению с Богом. И Филон приводит большое количество рассуждений, взятых у Энесидема (те самые скептические тропы Энесидема), говоря, что нельзя доверять своим чувствам.

Мы не можем правильно познать даже видимый материальный мир, поскольку чувства нас часто обманывают, и наивно пытаемся познать Бога – Того, о Котором вообще нельзя никак судить!

“Трезвое опьянение” у Филона – это святость

Трактат называется «О пьянстве». Опьянение у Филона имеет другой смысл. Он говорит: «трезвое опьянение». Это мистический экстаз с Богом, это святость. А вот пьянство – это грех. Философ говорит о пьянстве как о дурном качестве человека.

Объяснение «жестокости» Бога

Вот еще пример символического толкования Филона. В книге Исход мы читаем (Филон цитирует): «Убивайте каждый брата своего, каждый соседа своего, каждый ближнего своего. И сделали сыны Левиины по слову Моисея. И пало в тот день из народа около трех тысяч человек».

Почему? Филон Александрийский объясняет: «Ибо священники не людей убивают, как некоторые думают, но отсекают от своего разума свойственное и любезное плоти, считая, что тем, кто должен быть слугами Единственного и Премудрого, подобает стать чужими всему, что имело возникновение.

Поэтому мы убьем брата, но не человека, а брата души – тело. То есть отделим от любящего добродетель и божественное – от любострастного и смертного. Убьем не соседа, но сборище ощущений…» и так далее (О пьянстве, 67-70).

Филон говорит: тут на самом деле речь о том, чтобы убить свою любовь к мирскому.

Или еще – вопрос о Скинии. Что такое Скиния, что такое Алтарь? Будем понимать под Скинией идею, – говорит Филон, – что одно есть символ бестелесной добродетели, а другое – чувственного образа. Алтарь и то, что на нем, легко видеть, а Скиния и то, что в ней, невидима, и поэтому она сравнивается с миром идей Платона, а Алтарь – с миром чувственным (О пьянстве, 134).

Вот так во всех своих трактатах Филон аллегорически трактует Писание. Ведь Библия – это книга, которую нельзя прочитать без философии, поскольку она изложена Богом через Логос, то есть как бы прошла через сито разума.

Влияние стоиков у Филона проявляется в области этики

Влияние стоиков, о котором я упомянул выше, у Филона проявляется в области этики. Оно, правда, тоже проходит сквозь сито его религиозного понимания.

Да, стоики говорили об апатии, и Филон говорит о бесстрастии, об отсечении всего того, что связано с телом, с нашим миром. Но на этом Филон не останавливается, в отличие от стоиков.

Он идет дальше и говорит о священном опьянении, о восхождении к Богу.

Поэтому, с одной стороны, Филон – последовательный аскет, утверждающий, что телесное нужно отсекать. Но, с другой стороны, он и мистик, говорящий, что при этом нужно восходить всей душой человека к Богу. Образ Божий – это именно душа, как толкует Филон в трактате «О сотворении мира». Поэтому и нужно восходить душою к Богу.

Влияние на христиан

Я уже говорил, что Филона читали и переписывали в христианской среде, поэтому отношение к нему – самое уважительное.

Александрийская школа богословия явно испытала на себе влияние филоновского подхода. Например, Климент Александрийский, который был главой Александрийского катехизического училища, основанного Пантеном, цитирует Филона, ссылается на него как на авторитет.

Книги Филона находились в Александрийском катехизическом училище, их читали, изучали, на их основе выстраивалось потом богословие. А потом из этого катехизического училища вышел Ориген, который позже возглавил это знаменитейшее училище. Оригена изучали великие отцы-каппадокийцы Василий Великий, Григорий Богослов и Григорий Нисский, также использовавшие аллегорический метод.

Аллегорический метод толкования Священного Писания применяли и последующие знаменитые александрийцы – святые Афанасий и Кирилл.

Читая толкования на Священное Писание преподобного Максима Исповедника, мы можем видеть, что подход у него тот же, что и у Филона. Непосредственно ли повлиял Филон на Максима Исповедника или опосредованно через ранних отцов – неизвестно.

Филона читал святой Амвросий Медиоланский, учитель блаженного Августина. А читая Августинов труд «О граде Божием», Августиново толкование на Книгу Бытия и сравнивая его с трактатом Филона «О сотворении мира», мы можем найти параллели. Может быть, Августин сам пришел к многим выводам, а, может быть, Филоновы толкования дошли до него через святителя Амвросия.

В любом случае, можно говорить, что, по сути, Филон был родоначальником одного из направлений экзегетики – толкования Священного Писания. Не знаю, согласится ли наш православный читатель назвать его родоначальником, но его влияние на этот метод действительно колоссально.

А вообще это удивительный факт. В средневековой философии есть ряд интересных иудейских мыслителей (Филон Александрийский, Моисей Маймонид), которых иудейская среда не примет, – но их трактаты будут иметь широкое распространение в христианской Церкви.

Мы будем говорить о мусульманских мыслителях – Ибн Сине, аль-Фараби, Ибн Рушде, – которых мусульмане объявят еретиками, но их работы будут иметь чрезвычайно широкое распространение в христианской среде.

Это показывает любовь христианства к философии и к мудрости, какое бы происхождение она ни имела.

Источник: https://pravoslavie.ru/90073.html

Ссылка на основную публикацию