Неолиберализм — в помощь студенту

27.07.2017 00:01:00

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!

Оценим за полчаса!

Конец глобализации по-американски и закат рыночного фундаментализма

Неолиберализм - в помощь студенту Монетаристский подход? Или неокейнсианская стратегия? Квентин Массейс. Ростовщик и его жена (фрагмент). 1514. Лувр

Вышла в свет книга доктора экономических наук, профессора Всероссийской академии внешней торговли, эксперта Минэкономразвития и Торгово-промышленной палаты РФ Юрия Пискулова.

Работа посвящена архиактуальной теме и, что более важно, отличается глубоким аналитическим проникновением в суть теоретических основ и практической значимости неолиберализма как современной доктрины, на основе которой проводится экономическая политика во многих странах мира.

Глубокий анализ, использование обширной доказательной базы позволили автору показать, что неолиберализм, занесенный в Россию «западным ветром», в основном пагубно повлиял на нашу экономику.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!
Читайте также:  Наименьшее общее кратное - в помощь студенту

Оценим за полчаса!

Это обусловлено несоответствием его системы правил и рекомендаций характеру российской переходной экономики и тем задачам по реконструкции и развитию промышленности на современной основе, которые стоят на сегодняшней повестке дня.

На российскую почву была бездумно перенесена экономическая политика (со всеми ее атрибутами и инструментами), практикуемая в развитых западных странах, хотя условия экономической деятельности и соответственно задачи экономического развития, стоящие перед Россией, существенно отличаются от того, что свойственно Западному миру.

Поначалу либерализм захватил господствующие позиции в умах тех, кто разрабатывает и осуществляет экономическую политику в России. Через них, начиная с 90-х годов прошлого века, он последовательно и целеустремленно внедрялся в хозяйственную практику. Деятельность нашего правительства и Банка России все более становилась неолиберальной.

В книге это объясняется влиянием ведущих западных стран и международных финансовых институтов (таких как МВФ и Всемирный банк), служащих орудием глобального управления в целях создания однополярного мира и глобализации по-американски. И это, безусловно, так.

Но (добавим от себя) было еще одно не менее важное обстоятельство, которое открыло для неолиберализма зеленую улицу: провоцируемая им политика оказалась чрезвычайно выгодной для «новых русских», получивших «задарма», и часто с нарушением законодательства, сказочное богатство в виде приватизированных и скупленных за бесценок государственных предприятий.

В частности, либерализация валютного законодательства позволила им прятать за границу доходы от не вполне честного приобретения государственного имущества и тем самым оградить значительную часть полученного богатства от возможной национализации.

Поэтому возникший на почве приватизации финансово-промышленный олигархат развернул в СМИ и путем лоббирования своих интересов в Государственной думе и правительстве мощную кампанию в поддержку создания и развития неолиберальных институтов. Это было одной из причин того, что значительная часть политической элиты нашей страны была «заражена» неолиберальной болезнью.

Но наступили новые времена. Стали более понятны цели глобализации и ее негативные последствия для национальной экономики в плане консервации сырьевой ориентации России в международном разделении труда. Ее теоретическая основа – неолиберализм – все более подвергается критике.

Внутри страны интенсивно идет разработка различных вариантов новой стратегии (в том числе по поручениям президента). Обострились идеологические разногласия между экспертами, которых условно можно разделить на две группы: «столыпинцев» и неолибералов.

Критика неолиберализма усиливается не только в России, но и на Западе.

В подтверждение профессор Пискулов ссылается на блестящую монографию профессора Массачусетского университета Дэвида Котца и его канадского соавтора Фреда Вира «Путь России: от Горбачева к Путину», которая опубликована на русском языке в 2016 году.

Неолиберализм - в помощь студенту
Юрий Пискулов. Теория и практика неолиберализма в России. – М.: ЛЕНАНД, 2017. – 128 с.

Работа профессора Пискулова – существенный вклад в развитие дискуссии о путях дальнейшего развития России. В настоящее время даже неспециалисты стали осознавать, что действующая модель не отвечает задачам реформирования и оздоровления экономики.

Все более становится очевидным, что сложившийся профиль экспорта не позволяет извлекать максимально возможную выгоду от участия в системе международного разделения труда, не говоря уже о том, что топливно-сырьевая экономика зависима и уязвима к различного рода шокам, периодически сотрясающим мировые рынки.

Содержание рецензируемой работы вполне соответствует поставленной автором задаче: найти пути преодоления в России низких темпов роста, выйти на устойчивое развитие экономики путем трансформации ее структуры и перевода на современную высокотехнологичную основу.

Нерешенность этих задач не только чревата осложнением политической ситуации внутри страны, но отрицательно сказывается на авторитете и влиянии нашей страны на международной арене, на ее усилиях по приданию позитивного характера мирохозяйственным процессам, утверждению справедливого международного правопорядка и решению острейших геополитических проблем. К последним, в частности, в книге отнесены: терроризм и вмешательство под надуманными предлогами во внутренние дела суверенных стран, нарушения международного права и принципов, зафиксированных в Хельсинкском акте, направленных на обеспечение мирного существования государств (международное значение Хельсинкского акта были рассмотрены Пискуловым в статье «По пути, проложенному в Хельсинки» (Международная жизнь, 2015. № 7).

Монография состоит из трех глав. Первая глава посвящена анализу идейных истоков неолиберализма. Во второй главе рассмотрены результаты использования российскими властными органами неолиберальной доктрины. Дается оценка, согласно которой неолиберализм обошелся стране в потерянное десятилетие.

Главный итог – непомерно возросшая зависимость России (страны с богатейшими внутренними ресурсами) от конъюнктуры мирового сырьевого рынка, хотя мощная природно-ресурсная база, качественный трудовой, научный и технический потенциал страны могли бы быть основой для более эффективного участия в международном разделении труда.

Автор убедительно показал, что в случае использования адекватной экономической политики можно было бы привести в действие инструменты, позволяющие сдерживать вывоз из страны капиталов, которые крайне необходимы для возрождения национальной промышленности, не допускать другие негативные последствия, неизбежные в условиях практического применения принципов либерализма, развивать высокими темпами экономику не только в количественном, но и в качественном отношении. В заключительной третьей главе исследуются политические предпосылки для изменения курса и перехода к альтернативной экономической политике, освещается теоретическая дискуссия и борьба мнений по вопросам формирования экономической политики.

Монография начинается с критического обзора течений экономической мысли, которые составляют теоретические основы неолиберализма.

При этом профессор Пискулов привлекает к этому анализу публикации своих единомышленников – известных экономистов и общественно-политических деятелей, таких как Евгений Примаков, Руслан Хасбулатов, Андрей Клепач (подробный разбор их взглядов изложен в статье Пискулова «Закат рыночного фундаментализма» (Международная экономика, 2015. № 11–12).

В результате анализа работ основных адептов неолиберализма автор монографии приходит к выводу, что теоретические основы либеральной доктрины – довольно шаткие, а попытки представить ее как сверхценную, вечную и универсальную идею не обоснованы ни теоретически, ни практически. Развенчивая принципы так называемого вашингтонского консенсуса, который в концентрированном виде формулирует основные положения неолиберализма, Пискулов отмечает, что первоначально консенсус был использован для обеспечения интересов США в Латинской Америке. Затем с подачи международных организаций (прежде всего МВФ, Всемирного банка и ОЭСР) он был рекомендован для всеобщего применения даже там, где для этого не было подходящих условий. В результате многие страны в ущерб своим национальным интересам пошли на поводу идеологической моде.

В работе отмечается, что вашингтонский консенсус предполагает наличие явного логического противоречия, поскольку повсеместное навязывание международными финансовыми организациями определенной неолиберальной, стандартной, единообразной системы государственного регулирования вступает в диссонанс с правом свободного выбора, плюрализмом мнений и приоритетом национальных интересов. Он игнорирует также весьма важный классический принцип оценки любой теории и построенной на ее основе экономической политики: проверку теоретических изысканий практикой. С этим связаны крупные провалы внедрения неолиберального курса. В частности, политики, пришедшие к власти на волне политических изменений в Центральной и Восточной Европе (включая и Россию), понуждаемые установками вашингтонского консенсуса, не допуская отклонений от провозглашенного курса, при очевидных просматриваемых наперед негативных последствиях его реализации, ввергали подвластные им страны в состояния глубочайшего спада производства. Они поступали в этом случае как догматики и были подобны неудачным коммунистическим лидерам (руководство Китая сюда не относится), которые в силу преклонения перед догмами марксизма-ленинизма вовремя и постепенно не реформировали общественно-политическую систему и в результате были отстранены от рычагов политической власти, открыв тем самым дорогу для крайне радикального и болезненного направления общественных преобразований.

Критикуя неолиберальный курс в экономической политике (разновидностью которого, как известно, является монетаризм), автор монографии опровергает важнейшие положения этой доктрины.

Во-первых, по его мнению, причиной инфляции в России не может быть излишек денег в обращении, поскольку в стране довольно низкий уровень монетизации экономики. Напротив, инфляция у нас обусловлена недофинансированием реального сектора из-за политики Центрального банка РФ и применяемых им высоких ставок рефинансирования.

Во-вторых, он показывает на конкретных примерах несостоятельность не подтвержденного мировой и российской практикой утверждения неолибералов о неэффективности государственного сектора экономики.

В-третьих, он развенчивает миф о пользе либерализации финансово-валютных рынков, которая в российских условиях привела к оттоку в громадных масштабах российских капиталов за границу, что существенно сократило источники экономического роста.

Наконец, он обосновывает, на наш взгляд, правильную мысль о том, что для России внешнее финансирование не может быть значительным источником роста, и, следовательно, необходимы меры по мобилизации в целях развития национальных ресурсов, и что тщетны надежды наших доморощенных неолибералов на потоки инвестиций из-за границы, которые бы могли существенно продвинуть вперед российскую экономику.

Во второй главе монографии исследуются причины замедленного экономического роста в России в последние годы, главная из которых состоит, по мнению профессора Пискулова, в упорном продолжении неолиберальной политики.

Затем анализируются различные предложения по переходу к хозяйственному росту с темпами выше среднемировых.

Представлен объективный и обстоятельный анализ наиболее важных докладов, пакетов предложений, прогнозов и других документов, касающихся перспектив экономического роста в нашей стране и предложений по использованию соответствующих заявленным целям экономических инструментов.

По Пискулову, главное разногласие между неолибералами и «столыпинцами» – это различие мнений по приоритетам экономической политики. Первые считают, что приоритетом должно быть достижение низкой инфляции и финансовая стабилизация, которая якобы служит условием экономического роста.

Вторые выступают за стимулирование экономического роста на основе применения контролируемого использования дополнительной эмиссии и приведения в действие других инструментов обеспечения динамичного развития национального хозяйства.

В этой связи автор критикует монетаристский уклон политики Банка России, состоящей в том, что главный банк страны строит монетарную политику исключительно в целях противодействия инфляции путем сжатия денежного предложения и кредитования (монетаристский подход). Это приводит к топтанию экономики на месте.

В то же время инфляция может быть ограничена за счет содействия увеличению производства товаров и услуг (неокейнсианская стратегия). Это – более предпочтительный вариант экономической политики, поскольку он гарантирует не только финансовую стабилизацию, но и ускоренное развитие.

Третья глава посвящена анализу политических предпосылок освобождения России от пут неолиберализма, перехода на траекторию уверенного роста. Исходный пункт для нового курса РФ автор монографии видит в речи президента России, произнесенной в 2007 году на конференции в Мюнхене.

Речь ввергла Запад в состояние шока, поскольку ранее, в 1990-х – начале 2000-х годов, уверовав, что с Россией как самостоятельным игроком в мировой политике и экономике покончено, он почивал на лаврах победителя Советского Союза.

Но вдруг Россия заявляет о своих суверенных правах на самостоятельное развитие и собственных экономических интересах. Для Запада это было сигналом, что она готова выйти из под контроля глобального доминирования.

С этого момента не прекращаются попытки западных держав нанести сокрушительный удар по экономике России (подробнее см. в работе Пискулова «Россия – Запад: обратная сторона конфликта» (Lambert Academic Publishing. Saarbrucken. Deutchland, 2015).

В качестве орудия используются не только санкции, но и продолжение с еще большей настойчивостью навязывания нашей стране неолиберального экономического курса, противостоящего суверенному развитию.

К сожалению, значительная часть российского экспертного сообщества и средств массовой пропаганды фактически способствуют реализации планов глобального доминирования.

В этой связи профессор Пискулов ставит справедливый вопрос: чьи интересы выражает в России эта часть?

В работе дается теоретическое обоснование мирового значения финансово-экономического кризиса 2008–2009 годов, влияние которого на мировую экономику ощущается и в настоящее время.

Автор считает, что кризис представляет собой начало конца глобализации по-американски, что привело к заметному падению авторитета неолиберального течения в экономической науке и закату рыночного фундаментализма, сбросить «оковы» которого нам завещал Примаков (Евгений Примаков.

Минное поле политики. – М.: Молодая гвардия, 2006; Евгений Примаков. Россия. Надежды и тревоги. – М.: Центрполиграф, 2016).

Кризис мировой экономики зашел так глубоко, что выйти из него не помогают ни международные организации, созданные Западом в период своего доминирования на мировом рынке (такие как МВФ, Всемирный банк, ОЭСР и др.), ни низкие цены на нефть, ни близкие к нулевым учетные ставки. По-видимому, кризис принял системный характер.

Он выявил негативные последствия применения неолиберализма в глобальном масштабе. К ним автор относит волны терроризма, массовую миграцию в Европу, нарастание проблем западноевропейской интеграции, неудачные претензии США на главенство в формировании новых правил международной торговли (ТТИП и ТТП), рост глобальных дисбалансов и т.д.

Для того чтобы избавиться от этих негативных последствий, выбраться из экономического тупика неолиберализма, страны, которые еще не полностью утратили национальный суверенитет, обращаются к политике неокейнсианского толка.

Только она позволяет сосредоточиться на национальных интересах в отличие от неолиберального курса, который выгоден транснациональным корпорациям, большая часть которых базируется в США и Западной Европе.

Источник: http://www.ng.ru/ng_exlibris/2017-07-27/15_896_crisis.html

Неолиберализм. Неолиберализм — экономическое и политическое толкование

Неолиберализм — концепция, которую должен понимать каждый социолог. Чаще всего «неолиберализм» понимают как некую новую версию либерализма. С одной стороны, это верно. Однако сегодня под либерализмом понимают скорее экономическое толкование этого термина — индивидуальные свободы, конкуренцию, частную собственность и свободные рынки.

Либерализм как философское и общественно-политическое течение, с которым связано значение термина «либеральный», подразумевает несколько другое — поощрение равенства, оценку коллективного блага и защиту гражданских свобод, таких как речь, религия, пресса и право проводить митинги.

Неолиберализм - в помощь студентуИстория неолиберализма

Согласно Дэвиду Харви, чья книга «Краткая история неолиберализма» признана одним из наиболее важных высказываний по этой теме, неолиберализм — это «политическая экономическая практика», которая способствует полной свободе воли отдельных людей как экономических субъектов.

Неолибералы выступают за «сильные права частной собственности, свободные рынки и свободную торговлю» с минимальным вмешательством правительства и регулированием.

Приверженцы экономического неолиберализма стремятся приватизировать такие институты, как образование, здравоохранение и социальные услуги, а также дерегулировать такие отрасли, как энергетика, связь, продукты питания, фармакология и финансы.

Британский писатель Джордж Монбиот, основываясь на критике Харви, утверждает, что неолиберализм лежит в основе всех наших проблем, потому как сводит человеческие отношения к холодным конкурентным боям, оттесняет отдельных людей в группу простых потребителей и предполагает, что демократия в основном работает только для лучшего осуществления покупки и продажи товаров и услуг. Самые зловещие неолибералы предполагают, что «рынок» — это естественная и объективная сила, которая решит все наши проблемы. К сожалению, люди не принимают во внимание, что рынок чреват властными отношениями: «то, что хочет рынок», как правило, означает то, что хотят корпорации и их начальники.

Читайте также:  Управление и структура предприятия - в помощь студенту

«Конечный результат неолиберальной идеологии, — продолжает Монбиот — заключается в том, что мы верим в миф о self-made человеке: богатые убеждают себя, что они приобрели свое богатство благодаря только своим заслугам, игнорируя преимущества, такие как образование, наследование и принадлежность к богатому социальному классу, которые, возможно, помогли обеспечить его.

Бедные начинают винить себя за свои неудачи, даже когда они  мало что могут сделать, чтобы изменить обстоятельства. Такие лозунги начинают звучать как мантры: «Не обращайте внимания на структурную безработицу, если у вас нет работы, это лишь потому, что вы безынициативный и лентяй».

«Не обращайте внимания на невозможные расходы на жилье, если ваша кредитная карта безлимитна». И неважно, что у ваших детей больше нет школьной игровой площадки, на которую нет денег, неважно, что они толстеют, — это все ваша вина.

В мире, управляемом конкуренцией, те, кто отстает, становятся по самоопределению лузерами — проигравшими неудачниками».

Критика неолиберализма

Анализ и критика неолиберализма, которые делают Харви и Монбиот, проиллюстрированы в книге социолога Дженнифер Сильвы «Краткий очерк: занятия рабочего класса в эпоху неопределенности».

Основываясь на 100 развернутых, глубоких интервью с молодыми людьми в Массачусетсе и Вирджинии, Сильва рассматривает, как люди рабочего класса понимают и объясняют свою неспособность найти успех на своей работе и в семьях.

Вместо выявления внешних переменных, таких как экономическая реструктуризация и сокращение (которые влияют на возможности трудоустройства), культурные преобразования смысла любви и брака (которые влияют на романтические отношения) и долгосрочный застой в достижении богатства и дохода для всех американцев, за исключением 1% элиты (что влияет на финансовую стабильность, вернее нестабильность), эти люди с большей вероятностью принимают индивидуалистическую перспективу и прямо возлагают вину за свои недостатки на себя. Иными словами, они лелеют неолиберальную идеологию, чтобы объяснить свои недостатки и неудачи, даже если они не знакомы с ней и никогда не слышали этот термин.

Неолиберальные ценности респондентов

Для респондентов в исследовании Сильвы есть тенденция — подавляющее нежелание признать, что внешние и структурные препятствия, такие как экономическая несправедливость, могут объяснить их личные неудачи. Даже когда они испытывают регулярные разочарования в достижении стабильной занятости, установлении прочных семейных связей и получении некоторой финансовой устойчивости, «культурная логика неолиберализма резонирует на самом глубинном уровне их самосознания». Они пришли к убеждению, что их успех полностью зависит от двух взаимно подтверждающих идей: уверенности в себе и прочного индивидуализма.

Логика неолиберализма или ее отсутствие

Логика неолиберализма может показаться непосвященным сложной и непонятной. Однако ее можно понять проще, если вспомнить знаменитое заявление С. Райт Миллса о личных и публичных проблемах.

В «Социологическом воображении» Миллс указывает, что многие люди не видят, что их проблемы — безработица, разлад в семье, финансовые долги — одновременно испытывают миллионы других людей.

Если вы страдаете от одной и той же «личной» проблемы, от которой страдает большой сегмент населения, то не лучше ли думать об этой проблеме как о публичной? И, если наши личные проблемы лучше понимаются как разрастания и проявления более широкой общественной проблемы, то разве мы не должны искать социальные объяснения и социальные решения этих социальных проблем?

Когда мы принимаем, сами того не осознавая, культурную логику неолиберализма, мы становимся слепыми, и не видим целостную картину проблемы. У нас нет понимания того, как власть неравномерно структурирована и как она распределяется в обществе, особенно в том смысле, что она помогает одним, но сдерживает других.

В этом смысле идея неолиберализма кажется довольно нелогичной и даже антисоциологичной. Однако она по-прежнему распространена в Соединенных Штатах и используется для объяснения социально-экономических позиций людей. Поэтому и важно понимать неолиберализм.

Нам нужно иметь интеллектуальную проницательность и аналитическую информацию, чтобы не идти на поводу у несправедливых принципов неолиберализма в том его понимании, которое описано выше.

  • Сохранить
  • Сохранить
  • Сохранить
  • Сохранить
  • Сохранить
  • Сохранить

Источник: https://blog.anketolog.ru/2017/07/neoliberalism/

Образование как бренд: неолиберальная теория и практика в высшем образовании — Свободная мысль

Теория неолиберализма

Неолиберализм можно определить как новую форму управления человеческим обществом, которая организует его деятельность в условиях конкурентной борьбы. Основоположниками неолиберальной политической практики считаются М. Тэтчер и Р. Рейган.

Но, М. Тэтчер и называют «архитектором неолиберального поворота», нельзя не упомянуть, что М. Фуко еще в 1970-х годах, до нее и Р.Рейгана, удалось предугадать будущий переход капиталистического общества к неолиберальной модели развития [3].

Неолиберализм как оформленная социально-экономическая теория заявил о себе в 1947 году, когда было создано Общество Мон Пелерин (Mont Pelerin Society), названное по имени курорта в Швейцарии, где проходили встречи сторонников идей австрийской экономической школы.

Небольшая группа ученых-экономистов, историков и философов объединилась вокруг известного австрийского политического философа Фридриха Фон Хайека. В числе наиболее известных участников общества были Людвиг вон Мизес, экономист Милтон Фридман и философ Карл Поппер [17. С. 32].

В конце 1980-х гг. неолиберальная теория нашла выражение в так называемом «Вашингтонском консенсусе», и до начала 2000-х гг. большинство стран мира осуществляло свою социально-экономическую политику на его основе.

«Вашингтонский консенсус» предполагал снижение социальных расходов, приватизацию, свободную международные торговлю и движение капиталов, монетаристскую экономическую политику и т.д.

Казалось, что все это должно привести к стремительному экономическому росту, но к 2000 г. этого так и не случилось.

Во всех странах, где экономическая политика осуществлялась с помощью неолиберальных инструментов, со временем наблюдался постепенный спад.

Примером может служить эксперимент по созданию неолиберального государства в Чили после переворота А. Пиночета в 1973 году.

Рост оказался непродолжительным – экономика страны пошла на спад уже во время кредитного кризиса в Латинской Америке в 1982 г. [17. С. 19-20].

Основными чертами неолиберализма представляются:

  • абсолютизация рыночных механизмов и конкуренции как факторов общественного развития;
  • делегирование части экономического суверенитета стран международным организациям, таким как МВФ, Всемирный банк, Всемирная торговая организация;
  • приватизация социальной сферы (здравоохранения, образования, инфраструктуры).

В настоящее время наблюдается всестороннее проникновение неолиберальной практики в социальную реальность через трансформацию всех сфер общественной жизни.

Неолиберальная практика в образовании

Сегодня образование рассматривается в качестве товара. С каждым годом увеличивается доля расходов на образование со стороны самих обучающихся, что вызвано увеличением доли платного образования и постоянно растущей его ценой. Целью образовательных организаций стала погоня за «студенческими кошельками» [6].

На первый план выходит экономическая рентабельность образования, а не его качество. Вузы становятся высокодоходным бизнесом.

Причины подобной трансформации высшей школы кроются в социально-экономической политике большинства современных государств, в основе которой лежит «Вашингтонский консенсус», воплощаемый в жизнь международными институтами.

Уже во второй половине 90-х гг. XX в. основные международные финансово-экономические регуляторы (ВТО, ВБ и МВФ), исходя из положений «Вашингтонского консенсуса», выработали следующую программу рекомендаций по выстраиванию государственной политики в сфере образования [18. P. 13-15]:

  • приватизация сферы образования;
  • сокращение прямого государственного финансирования образования;
  • коммерциализация образования (конкуренция образовательных учреждений, ориентация на получение прибыли, производство и продажа образовательных услуг);
  • создание глобального рынка образовательных услуг;
  • интеграция национальных образовательных систем в глобальную экономику образования.

Приведение в действие подобной программы вызвало экономизацию вузов, которая осуществлялась через сокращение доли государственных расходов на образовательную и научную деятельность, что заставляло ВУЗы искать дополнительные источники финансирования. В 2015 г. уровень государственных расходов на образование в западных странах составил в среднем 5,4%, в России – 3,9%, средний показатель по миру – 4,4% ВВП [14. С. 4].

Ухудшение финансирования высшей школы и научных организаций привело к формированию глобального рынка образовательных услуг, обеспечивающего развитым странам импорт интеллекта.

Наиболее полно эта система развернулась в США, где только за период 2008-2011 гг. число иностранцев, получивших степень PhD, составило 55,7 тыс. человек [5. С. 34]. Ежегодно иностранные студенты приносят США 22 млрд.

долларов, что составляет до 36 % мирового образовательного рынка [10].

Изменения в структуре финансирования и ориентация вузов на предоставление услуг породили идею «предпринимательского университета», цель которого заключается в производстве и продаже знаний и информации на глобальном рынке образования. От предпринимательского университета требуется соблюдение следующих условий [15. С. 274]:

  • университет должен вести себя, как предпринимательская организация, т. е. стремиться к получению максимальной прибыли;
  • члены университета (студенты, преподаватели и др.) должны исходить из предпринимательской логики, то есть быть предпринимателями в образовании и науке;
  • университет должен быть встроен в рыночную среду мира, страны и региона.

Включение высшего образования в систему рыночных отношений изменило позиционирование вузов и результатов их деятельности. Вуз — производитель услуги вынужден вести себя как коммерческая структура, которая для занятия большей доли рынка прибегает к классическим маркетинговым стратегиям, в том числе брендингу.

В результате вузы стали произвольно устанавливать высокую цену за образовательные услуги в зависимости от своего статуса, что ограничило доступ к получению образования для социально незащищенных слоев населения.

В 2006 году в США и Европе прошли студенческие выступления против коммерциализации системы образования. Целью протестующих была отмена платы за образование и его общая доступность, улучшение условий в образовательных организациях и т.д.

[16].

Определенных успехов в борьбе с платным образованием удалось добиться Германии, где с 2014 г. фактически отменена плата за обучение в государственных вузах. Однако это вряд ли можно расценивать как преодоление неолиберального процесса в высшем образовании страны.

Доля государственного финансирования вузов Германии в 2010 г. составляла 7%, из них на федеральный бюджет приходилось 6,2%, на региональные — 0,8%.

Взносы учащихся составляли 6,2% от общего объема поступающих средств.

Основным источником финансирования был совокупный доход учебного заведения от экономической деятельности, что в национальном масштабе равнялось 63,8% всех поступлений на нужды ысшего образования [9].

При этом федеральное правительство финансирует лишь затраты на эксплуатационные фонды, т. е. строительство и материальную базу, а все остальные затраты, включая финансирование научно-исследовательской деятельности, ложатся на региональные и муниципальные бюджеты каждой из 16-ти федеративных земель [12. С. 54].

Подобная ситуация ставит образовательную и научную работу вуза в зависимость от уровня финансового благополучия региона. Так, например, главы университетов восточных земель заявили, что их ВУЗы не смогут вести полноценную работу без дополнительного финансирования взамен средств, поступавших от платного образования [4].

Хотя доля финансовых поступлений от платного образования в среднем не превышала 6-7%, это была существенная помощь университетам, особенно в небогатых землях.

Проблемы с финансированием уже коснулись ряда университетов Германии: Саарландский, Магдебургский, Йенский, Лейпцигский университеты вынуждены закрывать целые факультеты и направления подготовки (стоматологию, машиностроение, педагогику и др.).

Вузы Саксонии, Тюрингии и других восточных земель планируют закрыть ряд кафедр и сократить места на химических факультетах, что вызвано их высокой затратностью в условиях повышения эффективности использования бюджетных средств [11].

Данные процессы проходят параллельно с формированием частного сектора в высшем и профессиональном образовании Германии. Если в начале 1990-х гг. количество частных учебных заведений не превышало двух десятков, то к 2012 г. их стало уже около сотни, а стоимость обучения в них доходит до 30 тыс. евро в год [7].

Сложившаяся ситуация выражает противоположные тенденции: образование в государственных учебных заведениях стало бесплатным, но при этом государственные вузы столкнулись с кризисом финансирования, что негативно сказывается на качестве образования.

При этом создается система негосударственного образования, которое могут получить лишь ограниченные слои населения. Таким образом, «победа» над платным образованием в Германии не отменяет modus operandi неолиберальных практик в высшей школе, т. к.

сохраняется коммерциализация университетов и социальные ограничения на доступ к качественному образованию.

Общая тенденция такова: вузы ориентируются на современные рыночные требования, пытаясь стать экономически рентабельными. Постепенно сокращаются «не приносящие доход» специальности, растет количество частных образовательных организаций [8]. Качество услуг в частных учреждениях будет повышаться, а в государственных — снижаться.

Это приведет к социальному неравенству и культурным проблемам: финансово обеспеченные слои населения будут получать качественное образование в частных организациях, а люди из менее защищенных слоев общества будут вынужденно становиться необразованными.

В результате пострадает интеллектуальный потенциал общества, продолжится медленная деградация образования и сама его ценность снизится, как снизится и мотивация к обучению вообще.

Образование как бренд

В современных условиях, когда растет спрос, а значит, и конкуренция в сфере образования, вузам необходимо создавать положительное мнение о себе.

Каждое образовательное учреждение стремится быть более привлекательным для своей целевой аудитории (абитуриентов, их родителей, студентов, работодателей).

В этом контексте уместно поставить вопрос о брендировании вуза, то есть целенаправленной деятельности по созданию его запоминающегося, уникального имиджа. Все составляющие бренда вуза должны вызывать интерес у потребителей и надолго оставаться в их памяти.

Сегодня брендинг — один из самых эффективных инструментов привлечения внимания и внушения доверия для последующего приобретения потребителем товара или услуги, в нашем случае —образовательной.

Это неотъемлемый инструмент придания вузу популярности и узнаваемости,  обеспечивающих приток абитуриентов. При помощи рекламыпотребителям объясняется, почему данный вуз «особенный и уникальный», чем он лучше других и почему потребитель должен сделать выбор в пользу именно данного вуза.

Основная задача бренда — повышение конкурентоспособности учебного заведения на рынке образования.

Понятие «бренд» тесно связано с понятием «торговая марка». Торговая марка — отличительный знак товара, который включает в себя логотип, название, символ и т.д. Бренд же — это устойчивый образ товара в сознании потребителей. [1. С. 125].

К наиболее известным брендам в сфере высшего образования можно отнести Оксфорд, Гарвард, Принстонский университет, Массачусетский технологический институт и другие [2. С. 160].

Характерными признаками бренда ВУЗа являются следующие базисные показатели:

  • высокий уровень образовательных услуг;
  • «уникальный» профессорско-преподавательский состав вуза (то есть выигрышная пропорция профессоров, докторов наук, иностранных преподавателей, известных людей и др.);
  • развитая материально-техническая оснащенность;
  • широкий учебно-методический и научный блок;
  • востребованность выпускников на рынке труда (престижность вуза гарантирует выпускникам высокооплачиваемую работу);
  • активная научная и инновационная деятельность преподавателей и студентов (количество научных статей, разработок, исследований, грантов, патентов и т. д.);
  • уникальная система обучения;
  • присутствие в различных рейтингах;
  • известность в стране или в мире;
  • сотрудничество с международными или региональными организациями;
  • устойчивая конкурентоспособность на фоне ведущих университетов страны и мира;
  • хорошая репутация;
  • наличие уникальных характеристик, которые присущи только данному вузу.

Перечисленные параметры способствуют позиционированию вуза на рынке образовательных услуг как сильного бренда с высокими имиджевыми характеристиками.

Имиджевые характеристики формируются за счет богатой истории, известности работающих преподавателей, достижений выпускников, отзывов и т. д.

Вузы осознают важную роль бренда и имиджа и стараются как можно чаще проводить мероприятия по своему продвижению.

Подобные практики, развернутые в высшей школе, свидетельствуют об изменении подхода к пониманию места и роли вуза в обществе. Высшее образование приобрело статусный характер и уже не является характеристикой профессиональности, а отражает принцип «возможности», т. е.

позиционируется как часть человеческого капитала, который необходим для конкурентной борьбы между индивидами за более высокий уровень жизни. В такой системе вузу отводится роль «образовательной среды», в которой человек приобретает лучшие конкурентные качества для будущего.

Следовательно, вуз вынужден формировать потребительское мнение о своей работе у потенциальных студентов через брендирование. Это отражает экономизацию целей образования, что свидетельствует о структурных изменениях высшей школы под действием неолиберальной теории и практики.

Заключение

Образовательная сфера коммерциализируется во всем мире.

С каждым годом все больше образовательных организаций переходят из государственной собственности в частную, поскольку им не хватает финансирования со стороны государства, что подталкивает их к поиску новых способов финансирования.

Это приводит к ситуации, когда у социально незащищенных слоев общества нет средств для получения полноценного образования. Чтобы не допустить роста социального неравенства, необходимо обеспечить равные условия в этой сфере.

Было бы логично ожидать от стран, позиционирующих себя как социальные государства, выполнения обязательств по реализации системы всеобщего бесплатного начального образования и доступного высшего образования. Но такой подход вступает в противоречие с неолиберальной моделью приватизации социальной сферы[13. С. 9-13 ].

Читайте также:  Раннеэлладский период - в помощь студенту

В случае отсутствия политической воли, направленной на преодоление негативных неолиберальных тенденций в высшем образовании, сохраняется вероятность дальнейшего разложения этой системы, что приведет к еще большей дифференциации общества на национальном, региональном и глобальном уровнях, закреплению технологического и культурного отставания отдельных стран и регионов, накоплению социально-экономических противоречий и усугублению глобальных кризисов.

Литература

  1. Беккер Е. Г. Особенности бренда вуза // Вестник Финансового университета. 2012. № 2.
  2. Боровских Ю. А., Смирнова Е. Э. Бренд вуза как объект социологического исследования // Вестник СПбГУ. Серия 12. Социология. 2014. № 1.

Источник: http://svom.info/entry/705-obrazovanie-kak-brend-neoliberalnaya-teoriya-i-pra/

Реферат: Неолиберализм

Неолиберализм возник почти одновременно с кейнсианством в 30-е гг. как самостоятельная система взглядов на проблему государственного регулирования экономики.

Неолиберальная концепция и в теоретических разработках и в практическом применении основывается на идее приоритета условий для неограниченной свободной конкуренции не вопреки, а благодаря определенному вмешательству государства в экономические процессы.

Если кейнсианство изначальным считает осуществление мер активного государственного вмешательства в экономику, то неолиберализм – относительно пассивного государственного регулирования.

По кейнсианским моделям предпочтение отдается совокупности государственных мер по инвестированию различных сфер экономики, расширению объемов правительственных заказов, закупок, ужесточению налоговой политики.

Их крайнее проявление приводит, как очевидно из экономической истории, к дефициту государственного бюджета и инфляции.

Неолибералы выступают за либерализацию экономики, использование принципов свободного ценообразования, ведущую роль в экономике частной собственности и негосударственных хозяйственных структур, видя роль регулирования экономики государством в его функциях «ночного сторожа» либо «спортивного судьи».

Представители неолиберальной концепции государственного регулирования экономики, памятуя напутствие Л.

Эрхарда – «конкуренция везде, где возможно, регулирование- там, где необходимо», – доказали правомерность ограниченного государственного участия в экономических процессах и большего его содействия свободному и стабильному функционированию предпринимателей как условие устранения неравновесия в экономике.

Уже в 30-е гг.

для противодействия кейнсианским идеям государственного регулирования экономики, ограничивающим систему свободной конкуренции, в ряде стран были созданы неолиберальные центры по выработке альтернативных мер государственного вмешательства в экономику, которые (меры) способствовали бы возрождению и практическому воплощению идей экономического либерализма. Наиболее крупные центры неолиберализма в Германии, США и Англии получили название соответственно Фрайбургской школы (ее лидеры – В. Ойкен, В. Репке, А. Рюстов, Л. Эрхард и др.), Чикагской школы, которую также называют «монетарной школой» (ее лидеры – Л. Мизес, М. Фридмен, А. Шварц и др.), Лондонской школы (ее лидеры – Ф. Хайек, Л. Роббинс и др.). Видными представителями неолиберальных идей во Франции явились экономисты Ж. Рюэфф, М. Алле и другие.

Предваряя краткую характеристику особенностей школ неолиберальных идей различных стран, следует отметить, что представители неолиберального движения еще в начале 30-х гг. пытались выработать единую научно-практическую платформу. Общие в данной связи принципы неолиберализма были продекларированы в международном масштабе в 1938 г.

на конференции в Париже. Этот форум неолибералов ныне называют также «коллоквиумом Липпмана» из-за созвучности одобренных на конференции принципов неолиберализма с положениями изданной в том же году американским экономистом А. Уолтером Липпманом книги под названием «Свободный город».

Суть одобренных в Париже общих принципов неолиберального движения сводилась к провозглашению необходимости государственного содействия в возвращении правил свободной конкуренции и обеспечении их выполнения всеми хозяйствующими субъектами.

Условие приоритета частной собственности, свободы сделки и свободных рынков могло быть пересмотрено действиями государства лишь в экстремальных случаях (война, стихийное бедствие, катастрофа и т. п.).

Концепция социального рыночного хозяйства

После второй мировой войны идеология неолиберализма нашла успешное практическое применение первоначально в Западной Германии (ФРГ). Здесь начиная с 1948 г. эти идеи приобрели статус государственной доктрины правительства Аденауэра – Эрхарда.

Видные немецкие теоретики неолиберализма В. Репке, А. Рюстов и другие возглавили критику любого проявления монополизма ради свободы и гуманизма. В. Ойкен и его последователи во Фрайбургском университете с того же 1948 г.

начали выпуск ежегодника «Ордо», который сыграл роль теоретической трибуны неолиберализма всех стран. Само слово «Ордо», избранное В. Ойкеном, превратилось в собирательное понятие, символизирующее «естественный строй свободного рыночного хозяйства».

Западногерманская доктрина неолиберализма под влиянием «школы Ойкена» стала даже именоваться «ордолиберализмом».

Теоретикам неолиберализма ФРГ принадлежит идея сочетания принципа «свободы рынка» и справедливого распределения по принципу «социального выравнивания». Впервые ее концептуально изложил А.

Мюллер-Армак в своей книге «Хозяйственное управление и рыночное хозяйство» (1947), в которой также впервые использовал термин «социальное рыночное хозяйство». Разработки в этом направлении были продолжены В. Репке, Л. Эрхардом, В. Ойкеном и др.

Причем о создании модели «социального рыночного хозяйства» в качестве главной задачи экономической политики страны было заявлено самим канцлером ФРГ К. Аденауэром в предисловии к книге В. Репке «Правильна ли немецкая экономическая политика?» (1950).

По характеристике В. Репке «социальное рыночное хозяйство» – это путь к «экономическому гуманизму».

В своей книге «Гуманное общество» он писал, что этот тип хозяйства противопоставляет коллективизму персонализм, концентрации власти – свободу, централизму – децентрализм, организации – самопроизвольность и т.д. Солидаризируясь с мнением В. Репке, Л.

Эрхард на съезде христианско-демократического союза (ХДС) в 1957 г. утверждал о начале второго этапа в ФРГ «социального рыночного хозяйства». Немногим позднее в одной из своих публикаций начала 60-х гг. Л.

Эрхард подчеркивал, что именно «свободное соревнование является прежде всего основным элементом социального рыночного хозяйства». А на очередном партийном съезде ХДС в 1965 г. Л. Эрхард заявил о завершении в ФРГ программы создания «социального рыночного хозяйства», превратившей эту страну в «оформленное общество».

Доктрина «сформированного общества», по мнению Л. Эрхарда и его единомышленников, – это поиск лучшего «естественного экономического порядка», который возможно достичь через создание «социального рыночного хозяйства».

В ней категорически отрицаются марксистские идеи о пяти формах (типах) общественного строя и производственных отношений и об антагонизме классов. Она основана на положении В.

Ойкена о том, что человеческому обществу присущи только два типа экономики: «централизованно управляемая» (тоталитаризм) и «меновая экономика» (по другой терминологии – «свободное, открытое хозяйство»), а также на идее о сочетании этих типов экономики с преобладанием признаков одного из них в конкретных исторических условиях.

Типы экономических систем по В. Ойкену

Вальтер Ойкен (1891-1950) в своей выдержавшей девять изданий книге «Основания национальной экономии» (1947) осуществил фундаментальную проработку проблематики типологии основных форм рыночной организации экономики.

В главе этой книги «Экономические системы» им доказывается естественное сосуществование в одних и тех же обществах двух идеальных, как он полагает, типов экономики: меновой и централизованно управляемой. Он пишет: «Система «централизованно управляемой экономики» характеризуется тем, что вся повседневная экономическая жизнь общества регулируется планами, исходящими из одного центра.

Если же экономика общества состоит из двух и белее отдельных хозяйств, каждое из которых составляет и проводит в жизнь свои планы, то это – система «меновой экономики»».

Далее В. Ойкен уточняет, что «в исторической реальности» элементы обеих этих систем «в большинстве случаев переплетаются» и что система «неменовой экономики… существовала и существует в двух формах: как «простая централизованно управляемая экономика» (обособленное хозяйство) или как «централизованно-административная экономика»».

Причем элементы обеих форм неменовой (централизованно управляемой) экономики, пишет он, «имели место не только в некоторых странах и в отдельные времена, например, в иезуитской общине Парагвая, или в государстве инков, или в России 40-х годов нашего столетия. Они встречались повсюду и во все времена.

Иногда они доминировали, иногда лишь дополняли общую картину, но всегда выступали в соединении с элементами меновой экономики».

  • Вместе с тем, по Ойкену, «две упомянутые формы реализуются в трех формах», каждую из которых он характеризует так:
  • а)«тотальная централизованно управляемая экономика» (обмен вообще не допускается; производство, распределение и потребление продуктов «до последней мелочи» осуществляется по указаниям и приказам центрального руководства);
  • б)«централизованно управляемая экономика со свободным обменом предметами потребления» (обмен осуществляется также при наличии центральной инстанции, определяющей «способ использования производительных сил, временную структуру производственного процесса, способ распределения продуктов… Но в отличие от первого варианта потребители могут здесь вносить коррективы в распределение выделяемых предметов потребления путем обмена»);
  • в)«централизованно управляемая экономика со свободным потребительским выбором» (потребительский выбор благ свободен, но, как правило, из тех, которые намечает для производства «центральная инстанция»).
  • Роль государства в «социальном рыночном хозяйстве»

Осознавая невозможность автоматического функционирования «свободного рыночного хозяйства», В. Репке и Л. Эрхард признавали необходимым противопоставить любому проявлению анархии производства соответствующие меры государственного вмешательства, которые обеспечивали бы «синтез между свободным и социально обязательным общественным строем».

Роль государства, согласно образной иллюстрации Репке-Эрхарда, сравнивается с положением судьи (арбитра) на футбольном поле, который строго наблюдает за действиями футбольных команд в соответствии с определенными правилами, но не имеет права непосредственно участвовать в игре.

Другими словами, государство для поддержания условий существования «социального рыночного хозяйства» как «идеального типа» свободного рыночного хозяйства должно следить за соблюдением «правил» свободной конкуренции («честной игры»), контролировать условия ценообразования и пресекать попытки установления монопольных цен, гарантировать охрану и приоритетное значение частной собственности в товарно-денежном хозяйстве без монополий.

В 60-70-е гг.

концепция неолибералов о создании и функционировании модели «социального рыночного хозяйства» во многом была созвучна возникшей в тот период модели институционалистов об «обществе всеобщего благоденствия», поскольку и в той, и другой отвергаются положения об эксплуатации человека человеком и классовом антагонизме. Обе модели, кроме того, основываются на идее активной социальной функции государства по обеспечению всем гражданам равных прав и равных возможностей в получении социальных услуг и повышении их благосостояния. При этом под внешним проявлением «всеобщего благоденствия» имелись, конечно, в виду не только рост числа акционеров в различных слоях общества, но и возросшая стабильность всех общественных институтов, уверенность значительной части трудящихся в завтрашнем дне и т.д.

  1. Чикагская школа неолиберализма

В США, как отмечалось выше, альтернативой кейнсианству стала так называемая Чикагская школа неолиберализма, монетарные идеи которой зародились в стенах Чикагского университета еще в 20-е гг.

Однако самостоятельное, а тем более, лидирующее значение в неолиберальном движении американский монетаризм получил в конце 50-х – начале 60-х гг. с появлением ряда публикаций М. Фридмена (род. в 1912 г.), ставшего в 1976 г. одним из нобелевских лауреатов по экономике.

Последний и его сподвижники кейнсианским неденежным факторам (например, инвестиции) предпочли именно денежные факторы.

Первые достаточно серьезные сомнения в необходимости, как выразился М. Блауг, «упрощенных экономических рекомендаций политикам, типичных для времен кейнсианской революции» вкрались в экономическую науку с появлением выведенной в 1958 г. А. У.

Филлипсом эмпирической кривой, характеризующей связь между ежегодным процентным изменением заработной платы в денежном выражении и уровнем (долей) безработицы в Англии за период с 1861 по 1913 г. Причем дискуссии по поводу данной зависимости приобрели еще больший размах после того, как в 1964 г. П.

Самуэльсон включил связанную с этой кривой фактически новую концепцию в шестое издание своего учебника «Экономикс» и назвал сам график именем его автора – кривая Филлипса.

О последней М. Блауг пишет, что она оказалась тем открытием, которое «сразило наповал прежний кейнсианский идеал полной занятости без инфляции в качестве цели экономической политики.

Стабильность цен и безработица оказались несовместимыми, конфликтующими целями: уменьшение безработицы достижимо только ценой ускоренной инфляции, а уменьшение инфляции обычно предполагает увеличение безработных.

Таким образом прежняя надежда на одновременное достижение устойчивых цен и полной занятости уступила место понятию выбора между стабильностью цен и полной занятостью.

М.

Фридмен и его коллеги на основе исследований вокруг «конструкции» кривой Филлипса пришли к заключению, что эта кривая далеко не стабильна, особенно с учетом ситуации в экономике многих стран мира в конце 60-х гг., когда рост инфляции, вопреки «логике» этой кривой, сопровождался не снижением, а ростом безработицы, и затем – в начале 70-х гг. – наблюдался даже одновременный рост и инфляции, и безработицы.

М.

Фридмен предпринял попытку возродить приоритетное значение денег, денежной массы и денежного обращения в экономических процессах.

Между тем монетарная концепция, неолиберальная по своей сути, была апробирована республиканским правительством США при президенте Р. Никсоне в 1969-1970 гг. (тогда М.

Фридмен являлся советником президента этой страны).

Но наибольший успех монетарные экономические воззрения имели при следующем республиканском правительстве США во времена так называемой рейганомики, позволившей ослабить инфляцию при реальном укреплении доллара.

Новизна концепции государственного вмешательства в экономику, по Фридмену, состоит в том, что оно, в отличие от кейнсианской концепции, ограничивается жесткой денежной политикой.

Последняя тесно связана с фридменовской «естественной нормой безработицы», достигаемой посредством постоянного и стабильного темпа роста количества денег в размере 3-4% в год независимо от состояния конъюнктуры (учитывая средние темпы роста валового национального продукта США за ряд лет, по которым устанавливается максимально возможный уровень национальной экономики).

Концепция М. Фридмена о «естественной норме безработицы» (ЕНБ) основывается как на институциональных, так и на законодательных детерминантах (имея в виду под первыми, например, профсоюзы, а под вторыми – возможность, к примеру, принятия закона о минимальном уровне заработной платы).

Она позволяет обосновывать минимальный уровень безработицы, при котором в течение определенного периода времени инфляция будет невозможна. По мнению М.

Блауга, «ЕНБ, к которой постоянно возвращается экономика, – это современная монетарная версия старой классической доктрины строго пропорционального отношения между количеством денег и ценами в долгосрочной перспективе; «якорь», который удерживает процентную ставку в устойчивом положении»….

Источник: https://baribar.kz/student/23487/referat-neoliberalizm/

Что такое неолиберализм?

Неолиберализм — это термин, применяющийся для описания знаковой для 80-х годов прошлого века политики правительств Маргарет Тэтчер в Великобритании и Рональда Рейгана в США. Их отличительная черта — сокращение государственных расходов и, соответственно, социальных обязательств государства.

Основным инструментом неолиберального правительства становится приватизация. Государство приватизирует те отрасли, которые прежде считались предметом исключительно государственного попечения — например, образование, здравоохранение, транспортная инфраструктура, даже тюрьмы.

Одновременно вводятся меры жесткой бюджетной экономии, дерегулирование рынка, ведется сокращение числа государственных чиновников.

Российскую экономическую политику последних десятилетий тоже можно охарактеризовать как условно неолиберальную, так что с неолиберализмом вы сталкиваетесь каждый день — когда закрываются больницы, за обучение в университете требуют денег, а государство отказывается от социальных пособий. Все это в теории должно приводить к тому, что рыночные механизмы позволят преодолеть неэффективность государственной бюрократии, дать вам более качественные услуги, основанные на конкуренции, и сделать вас богаче и свободнее.

Существенное влияние на развитие соответствующих идей оказала австрийская экономическая школа, в частности Милтон Фридман и Фридрих Хайек.

От классического либерализма неолиберализм отличается большим акцентом на чисто экономических принципах свободы торговли и дерегулирования рынка.

Однако сторонники сокращения роли государства в жизни общества утверждают, что этот процесс также должен быть связан со становлением либеральных политических институтов, таких как демократические выборы и свобода прессы.

Критика неолиберализма связана с тем, что итогом деятельности неолиберальных правительств становится рост имущественного неравенства по всему миру.

Критики утверждают, что неравенство достигло таких масштабов, что само по себе угрожает основополагающим институтам современности. Например, что демократия невозможна в обществе, которое состоит только из бедняков и миллионеров.

Жертвой неолиберальной политики умеренные критики называют средний класс.

Российские рефомы 90-х (типичной неолиберальной мерой кроме массовой приватизации у нас становится, например, плоская шкала подоходного налога, введенная в России с 2000 года) часто упоминаются как пример того, что экономический неолиберализм вовсе не обязательно должен привести к политическим свободам и созданию стабильной демократии.

В текстах современных левых (например, Ноама Хомского, Наоми Кляйн и Дэвида Харви) неолиберализм приобретает монструозные черты — он начинает отождествляться не только с бедностью, но и с ничем не ограниченной властью корпораций, уничтожением общественного пространства в городах, торговой и даже военной агрессией лидеров неолиберального мира под прикрытием требований о свободе торговли и установления демократических институтов. Именно левые чаще всего употребляют этот термин, и благодаря им в современной речи «неолиберализм» получил скорее негативную окраску.

Источник: https://TheQuestion.ru/questions/1694/chto_takoe_neoliberalizm_b272d44d

Ссылка на основную публикацию