Кризис в физике — в помощь студенту

Разговор о летающих поездах, кризисе в современной физике и общей теории мироздания, которую что-то слишком долго никто не может открыть

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!

Оценим за полчаса!

Кризис в физике - в помощь студенту Иллюстрация: Leemage/UIG/Getty Images

Квантовая механика — наука о чудесах: там частицы рождаются из ничего, летят одновременно по разным траекториям и чувствуют друг друга на расстоянии.

К счастью ли или к сожалению, но в нашей жизни мы этих чудес обычно не замечаем: по большей части они происходят на гораздо меньших масштабах, чем те, что доступны для повседневного наблюдения. Однако в этой науке есть раздел, представляющий собой приятное исключение: физика конденсированных сред.

В ней квантовые чудеса воплощаются во множестве замечательных вещей вроде лазеров, считывающих штрих-коды в супермаркете, или жидкокристаллических дисплеев в смартфонах.

Именно этой областью квантовой физики занимается доктор Алексей Цвелик — физик-теоретик российского происхождения, работающий в Брукхейвенской национальной лаборатории (США). Кроме англоязычных научных монографий, Алексей Цвелик написал на русском языке научно-популярную книгу «Жизнь в невозможном мире: краткий курс физики для лириков» (Издательство Ивана Лимбаха, М., 2012). 

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!
Читайте также:  Право собственности - в помощь студенту

Оценим за полчаса!

Алексей Михайлович, в конце прошлого года в научно-популярных изданиях появились заметки, где было сказано, что вы открыли новую форму материи: у популяризаторов принято все слегка преувеличивать. В чем суть вашей работы?

Когда создавалась электронная теория металлов, физики удивлялись: как это так получается, что многие свойства металлов можно объяснить, не принимая во внимание взаимодействие электронов друг с другом. А между тем они взаимодействуют, и сильно — одноименные заряды отталкиваются.

Лев Ландау объяснил, как это происходит, и сформулировал свою исключительно простую и элегантную теорию металлов, которая и носит его имя. Однако лет тридцать назад обнаружили металлы, чье поведение не описывается этой теорией. Почему эти вещества не слушаются Ландау? Это загадка, над которой физики бьются до сих пор.

Я по мере сил пытаюсь внести свой вклад.

«Ферми-жидкость Ландау» — понятие достаточно универсальное: большинство металлов при низкой температуре именно так себя и ведут. Но некоторые не слушаются этого правила, причем нарушают они его не одинаковым образом.

Наиболее известный пример нарушения этой теории наблюдается в соединениях на основе окиси меди (из них делают высокотемпературные сверхпроводники).

Эти материалы устроены довольно просто: что может быть проще окиси меди? Они переходят в сверхпроводящее состояние уже при температуре жидкого азота, а не жидкого гелия, как обычные сверхпроводники.

Ваша работа — шаг к объяснению высокотемпературной сверхпроводимости?

Вернее было бы сказать так: я бы был очень счастлив, если бы то, что я сделал, влилось бы в большую теорию высокотемпературной сверхпроводимости. Пока я только поскреб что-то с краешку, не более того.

Ваша область науки принесла человечеству полупроводники, лазеры, сверхпроводимость, то есть огромный сегмент современных технологий. Можно ли ожидать от нее в будущем сравнимых технологических прорывов?

Конечно, можно. Открытия часто приходят неожиданно, как это произошло тридцать лет назад с высокотемпературной сверхпроводимостью, которая остается во многом неразгаданной тайной. Технология поспевает с трудом: чтобы научиться изготавливать провода и кабели из этих материалов, потребовалось четверть века, уж очень они хрупкие.

Возможно, самой эффектной технологией, основанной на этом явлении, станет левитирующий поезд: его будет поддерживать на весу поле сверхпроводящих магнитов. По сравнению с классическими сверхпроводниками разница в эффективности и цене огромная, потому что гелия на земле мало, а азота огромное количество.

Сейчас многие ученые говорят о кризисе в теоретической физике. Вы и сами об этом не раз упоминали. Что имеется в виду?

Возможно, мы просто избалованы успехом. Может быть, у нас испортился вкус и мы не ценим тех открытий, которые совершаются. Не хочу ныть, но думаю, что некий кризис в физике все же существует. Весь мой опыт ученого говорит о том, что физика едина, и открытия в одной области оплодотворяют другую.

Так устроен мир: в нем на разных уровнях проигрываются одни и те же идеи. Занимаясь предсказаниями погоды, можно понять что-то полезное о сверхпроводниках или квантовых жидкостях (кстати, недавно я прослушал потрясающий курс лекций на эту тему, прочитанный моим другом и коллегой Павлом Вигманом).

Так вот, в течение последних тридцати лет мы видим очень мало «оплодотворения» от наиболее продвинутых областей физики, таких как теория струн или, например, теория суперсимметрии в физике частиц. Что пришло в физику из теории струн или из модного мультиверса? Ничего или очень мало.

И даже это малое, что мы видим, не совсем понятно, правильно оно или нет.

Физика всегда работала именно так: одни и те же фундаментальные закономерности проявляются в разных областях. Я отпрыск школы Ландау, а Ландау всегда это подчеркивал.

Он требовал от своих учеников, чтобы они сдали теоретический минимум, в который наряду с квантовой механикой входили гидродинамика, классическая механика, электромагнетизм.

Казалось бы, если ты занимаешься атомами, зачем тебе гидродинамика — про то, как жидкость течет по трубам? А на самом деле она нужна.

Кризис в физике - в помощь студенту Иллюстрация: Prisma/UIG/Getty Images

Как вы объясняете этот удивительный факт, что для описания совершенно разных вещей в физике нередко используются одни и те же математические объекты?

Удивительно то, что многие объекты, которые в математике возникли по собственным причинам, оказались для физики нужны. Таких примеров огромное количество. У математики есть собственная логика, по которой она развивается.

Иногда математики вдохновляются чем-то приходящим из физики, но чаще следуют собственной фантазии. Тогда возникают странные объекты типа чисел Грассмана — это числа, которые при умножении на себя дают ноль. Казалось бы, какая-то кабинетная мура.

Но оказалось, что Грассмановы числа через сто лет после их открытия очень даже пригодились физике, и без них теперь трудно обойтись. Примеры такого рода можно множить.

Впрочем, наверное, не все в математике найдет приложение. Математика и описание мира — это не одно и то же, хотя пересечение очень значительное.

Из ваших слов можно сделать вывод, что в кризисе в физике виноваты те, кто занимается теорией струн. Но на самом деле это симптом, а причина иная. В чем она?

Думаю, тут играет роль множество факторов. Один из главных — всеобщее падение уровня образования. Вот это настоящая беда западной цивилизации, далеко выходящая за пределы кризиса физических наук.

Я посмотрел на учебник физики, по которому учился мой сын в Англии, и пришел в ужас. Если бы меня учили такой скучной и поверхностной галиматье, я б никогда физику не полюбил.

Трагедия нашей культуры в том, что гуманитарии так невежественны в плане естественных наук, а у естественников нет гуманитарного образования.

Причем многие агрессивно невежественны, в чем я не раз имел возможность убедиться.

У современных физиков-теоретиков образование узкое. Отсутствие более широкого кругозора, думаю, мешает им делать то, к чему они призваны. Отсутствием гуманитарного образования они отличаются от корифеев физики первой половины ХХ века. У Эйнштейна, Планка, Бора, Гейзенберга, Шредингера, Оппенгеймера были широкие философские интересы.

Что такое «Общая теория всего», к которой, по распространенному мнению, движется физика? Примет ли эта теория форму «Если мир существует, он обязан быть таким, как мы наблюдаем — а любой другой окажется логически противоречивым»?

А откуда вообще следует требование логической непротиворечивости? Оно следует из существующего мира. Физика — теория всего — не строится на пустом месте. Я присутствовал при том, как начиналась теория струн: люди обобщали на фундаментальные взаимодействия те принципы физики, которые уже были открыты.

На эту теорию сразу же накладывают ограничения, соответствующие общим принципам, которые мы наблюдаем в природе: общая ковариантность, калибровочная инвариантность, локальность. Это технические вещи, но это колоссальное ограничение на форму теории. Надежда в том, что если мы ограничимся этими принципами, то из них будет следовать одна-единственная теория.

По крайней мере, когда-то была такая надежда, но сейчас и она испаряется.

Но, возможно, в будущем эти ограничения окажутся следствиями одного базового принципа — самого бытия мира?

Я просто вижу, что в настоящее время это происходит совсем не так. То, что мы пытаемся сделать, — это протянуть нить от нашего опыта здесь в какие-то невероятные дали.

Как мы это делаем? Из эмпирического опыта извлекаем общие принципы и пытаемся протянуть их до самых начал и глубин, пытаемся на их основании догадаться, какой могла бы быть самая фундаментальная теория.

Но важно понимать, что мы при этом исходим не из пустого места.

Мы пытаемся, конечно, отсечь все частное и свести к максимально универсальному и общему. Но то, что остается — это совсем не мало, а очень много.

В современной физике работают ученые, высказывающие атеистические взгляды (как не так давно ушедший от нас Стивен Хокинг), а также те, кто, подобно вам, склоняются к религиозному мировоззрению. Насколько, по-вашему, эти различия влияют на научный подход?

На среднем уровне, наверное, влияют мало. Для многих, работающих в науке, она не более чем интересная игра, гимнастика ума, удовлетворение любопытства, спорт, где одни соревнуются с другими за призы. Но для настоящих достижений нужна и высшая мотивация.

Вот, например, в основе теорий Эйнштейна лежит прозрение — именно прозрение! — о том, что Вселенная управляется универсальными законами. Это воистину религиозное прозрение. Конечно, такое не пришло бы никакому материалисту в голову. Да для материалиста вообще не понятно, откуда эти законы взялись и как вообще они могут предписать то, чего еще не случилось.

Материализм убивает мотивацию думать глубоко о природе. Это происходит и через общее снижение интереса к науке в обществе и на личном уровне.

Те гиганты, на плечах которых мы стоим: Ньютон, Декарт, Паскаль, Фарадей, Максвелл, Эйнштейн, Планк, Гейзенберг, Шредингер, Дирак — были либо религиозны, либо уж во всяком случае небезразличны к этой сфере.

При этом наука, конечно же, должна сохранять и отстаивать свою независимость от какого бы то ни было идеологического диктата, включая диктат церковный. Но сейчас она в тысячу раз больше зависит от бюрократов, которые навязывают ей свои стандарты политкорректности, чем от церкви.

На Западе религию выставляют как пугало, не замечая, что, пятясь от него, упадешь в яму.

Считаете ли вы, будучи человеком религиозным, что ученый имеет этические обязательства доносить свои знания до широкого круга людей?

Да, считаю. Я глубоко убежден, что познание мира обладает ценностью. Познаваемость мира есть дар. Будь Вселенная устроена немного иначе, мы бы не могли узнать о ней так много, даже обладая теми способностями, что у нас есть.

Если бы, например, законы физики за пределами Солнечной системы (или даже Земли) отличались бы от наших, как думал Аристотель, мы бы ничего не узнали о том, что там происходит. Для нашего существования нужны определенные условия здесь, на нашей маленькой планете, где сформировались наши тела и наш разум.

То, что мир за этими узкими пределами нашему разуму открыт, есть замечательный факт, наводящий на размышления.

Эти соображения и побудили вас написать научно-популярную книгу?

Книги пишут тогда, когда чувствуют, что не писать нельзя. Мне хотелось высказать свои заветные мысли максимально понятно, насколько я могу. А уж кто это сможет прочесть — откуда мне знать? 

Алексей Алексенко

Эта заметка была опубликована в еженедельнике «Окна», литературном приложении к израильской русскоязычной газете «Вести».

Источник: https://snob.ru/entry/163381/

Кризис третьего курса, или почему я поступила в университет в 22 года

Вера из Томска, известная читателям по статьям про уважение и самоуважение, теперь пишет про кризис, который ей пришлось однажды пережить. Мои комментарии, как обычно, в конце статьи.

Кризис в физике - в помощь студенту

Некоторым людям кажется, что жизнь студента легка и беззаботна — ему ведь не нужно работать, кормить семью и т.д. На самом деле в его жизни полно серьёзных проблем, одну из которых в народе называют «кризисом третьего курса».

Она проявляется в том, что студент начинает сильно сомневаться в правильности своего выбора и у него пропадает желание учиться. Пять лет назад и мне пришлось испытать на себе это явление.

В этой статье я поделюсь своим опытом и расскажу о том, как я нашла выход из этой ситуации.

Фактически «кризис третьего курса» может наступить и раньше — в моем случае это был первый семестр первого года обучения.

Я ещё помню те ощущения: скрытый страх, в котором ты не признаёшься в себе, чувство безысходности и непонятости, растерянность… Этот ряд можно продолжить, ведь каждый человек в подобной ситуации испытывает свою гамму чувств. И все эти переживания имеют реальное основание.

Я считаю их обоснованными потому, что на данном этапе жизни человеку представляется очень важным найти своё место в жизни, и если он терпит неудачу в этих поисках, то он имеет право на соответствующее состояние души.

Выше я написала об ощущении непонятости.

Обычно под этим подразумевается то, что человека не понимают окружающие люди, но мне кажется, истинная причина этого ощущения — непонимание самого себя.

Своих возможностей, своих особенностей, достоинств и недостатков, талантов и склонностей. Отсюда вытекает глубинная причина «кризиса третьего курса» — непонимание своего жизненного пути.

Как же найти свой жизненный путь? Расскажу, как это сделала я. После того, как я покинула своё первое место учёбы из-за вышеописанного кризиса, мне казалось, что у меня нет никаких талантов и у меня ничего в жизни не будет получаться хорошо.

Меня такое положение дел не устраивало и поэтому я стала думать над тем, что же у меня раньше получалось лучше всего. Оказалось — учиться. Звучит банально, но я очень удивилась, когда поняла это. У меня нет медали за окончание школы, да и двоек-троек я в жизни получала много.

Хорошо учиться у меня получалось не в этом плане, а в том, что я могла самостоятельно разобраться даже в сложных вещах.

Во время обучения в школе мне редко удавалось применить эту способность, потому что процесс обучения там был больше ориентирован на дрессировку и редко давал возможность использовать творческий подход. Кроме того, в школе у меня не было соответствующей мотивации.

В результате размышлений на эту тему я решила, что смогу полностью использовать мои способности, если стану учёным. Так у меня зародилась мысль поступить в университет во второй раз. Я выбрала направление «Антропология и этнология» и не ошиблась. Теперь я чувствую, что я на своём месте.

Сейчас, когда я пишу это, мне кажется, что этот кризис прошел быстро и легко, но на самом деле он занял много времени и сил. Пришлось основательно поработать на собой; на то, чтобы понять, чем конкретно мне нужно заниматься, ушёл не один месяц.

И кроме того, окончательное понимание того, что я сделала правильный выбор, пришло ко мне только после начала учёбы.

Я не просто так написала об использовании творческого подхода. Я думаю, что человек может быть полностью счастлив только тогда, когда он выражает себя через творчество. Более того — смысл жизни человека заключается в реализации его творческого потенциала.

Но не надо думать, что творчество уместно только в искусстве — оно играет важную роль и в науке, и во многих других областях деятельности. Творческий подход уместен при решении любой нестандартной задачи. Благодаря творчеству люди создают великие изобретения, находят способы решения разных проблем (как личных, так и общественных) и передают свой жизненный опыт другим.

Творческий потенциал есть у всех. Не существует не талантливых людей, но существуют такие, которые не понимают себя.

Вывод. «Кризис третьего курса» — это серьёзное явление, которое имеет глубокие корни. Разные люди его переживают по-разному и используют разные способы выхода из него (но все они имеют одну генеральную линию). Многие вообще не решают эту проблему, а годами глушат её в себе и она временами выскакивает в виде «кризиса среднего возраста» и тому подобных нездоровых состояний.

Для выхода из подобного внутреннего кризиса нужно понять свои положительные особенности и то, как их можно применить в профессиональной деятельности с использованием творческого подхода.

Может оказаться, что для этого не нужно менять место учёбы; если же такая перемена необходима, то к этому стоит отнестись как к исправлению ошибки.

Лучше сейчас потерять немного времени, чем потом всю жизнь ощущать себя не на своём месте.

В целом, я согласен с написанным. Позиция Веры в этом вопросе мне ясна, на мой взгляд она достаточно хорошо отражает правильное начало борьбы с кризисом. Правильным также является выход на вопрос о смысле жизни и его связи с творческим потенциалом.

Однако я считаю, что нужно несколько иначе расставить акценты в этой борьбе и расширить изложение процесса сражение с такими внутренними кризисами.

Из этого расширенного изложения будет понятно, что окончательную победу над кризисом поможет осуществить более глубокий взгляд на его источник, частично находящийся за пределами внутреннего мира индивида (и это не только непонимание своего смысла жизни, как написано в статье).

Я выражу своё личное мнение, согласованное с моим опытом борьбы с разными кризисами, и с результатами наблюдений. Это мнение НЕ обязано совпадать с мнением читателя и автора статьи, и будет даже хорошо, если не все со мной согласятся.

Кризис середины пути, как я его называю, – это общее название всех таких кризисов, в которых человек на середине некоторого процесса (в том числе своей жизни) начинает сомневаться, теряет ориентир, веру в себя, начинает жалеть о потерянном времени и т. д.

Описанный в статьи кризис третьего курса – это разновидность кризиса середины пути, возникающая у студентов, которые доучились до середины. Понятно, что серединой не обязательно считать третий курс. У меня, и у Веры этот момент произошёл в самом начале учёбы, только сюжет разворачивался по-разному.

Я свою историю здесь излагать не буду, это сейчас лишнее.

Обычно человек начинает замечать такой кризис довольно поздно, когда он уже проявляется на волевом уровне. Человек, как пишет Вера, испытывается страх, чувство безысходности и растерянность.

Иными словами, ослабляется или подавляется воля, теряется ощущение окружающего мира. Когда кризис проникает в волевую сферу, это означает, что перед этим человек пережил этап депрессии, нарушающей его эмоциональную сферу.

Читайте также:  Вавилонское царство xix-xii вв. до н.э. - в помощь студенту

А следующим проявлением кризиса будет нарушение физического состояния – болезни, проявляемые непосредственно на теле.

Итак, цепочка здесь предельно простая: эмоциональные нарушения (депрессия), затем волевые нарушения (страх, неуверенность), а затем отрицательные процессы в организме. Но начинается эта цепочка с гораздо более высоких уровней, то есть депрессия (если человек её вообще замечает) – это не первопричина.

Депрессия возникает не с потолка, а в результате долгого и упорного игнорирования человеком подсказок разума.

Эти сигналы могут выглядеть по-разному, например, как ощущение непонимания каких-то процессов вокруг, или ощущения «непонятости», о котором пишет Вера, причём в обоих вариантах: и как непонимание самого себя, и как непонимание со стороны других людей. Непонимание своего смысла жизни – тоже вопрос разума.

Сфера разума: понимать, разбираться, задавать вопросы, осмыслять что-либо, а потому и подсказки со стороны разума имеют характер проблем и задач требующих НЕ действия, НЕ эмоций, а именно ОСМЫСЛЕНИЯ, и ПОНИМАНИЯ.

Игнорирование этих подсказок, а также нежелание разбираться в сигналах разума и приводят человека к депрессии, которая проявляется сначала как «непонятно откуда» взявшееся чувство неудовлетворённости жизнью, а затем начинает медленно точить человека «сверху вниз», добираясь и до физического тела.

Сигналы разума возникают тоже не сами собой. Так не бывает, что человек просто берёт и начинает думать, не имея предмета размышлений. Человек должен думать над чем-то, например, над теми событиями, которые происходят вокруг него.

Это называется поток событий, или язык жизненных обстоятельств. Разные события, происходящие в жизни человека или наблюдаемые им, осознаются человеком как последовательность закономерных изменений реальности.

Причём он понимает, что на некоторые события он может влиять, добиваясь более или менее подходящего для себя результата.

Если человек долгое время не пытается задаваться вопросами, связанными с осмыслением языка жизненных обстоятельств, события, происходящие с ним, будут подходить ему всё меньше и меньше. Это можно (очень упрощённо) сравнить с лодкой, плывущей по течению.

Если рулевой никак не реагирует на изменение течения и прочие факторы среды, то лодка плывёт сама собой, причём далеко не обязательно туда, куда нужно пассажирам.

Вот течение усиливается, вот появляются пороги, камни… а вот и водопад… Процедура осмысления языка жизненных обстоятельств (тоже очень упрощённо) здесь выглядела бы как, например, осознание фактора среды, согласование текущего положение со своими целями, а затем принятие управленческого решения.

Теперь у нас такая цепочка развития кризиса: игнорирование языка жизненных обстоятельств, отказ от осмысления этого потока событий, депрессия, подавленность, болезни.

К сожалению, одного лишь внимательного наблюдения за жизнью и осмысления потока событий мало, чтобы избежать кризиса середины пути. Ну приняли мы решение, ну покрутили рулём, ну вырвали лодку из опасной близости с водопадом. И что дальше? Ради чего? Не ответив на эти вопросы, человек неизбежно приходит всё к тому же к состоянию депрессии «жизнь – тлен».

Тут и возникают вопросы смысла жизни и миссии человека, а также связанные с ними вопросы системы ценностей и внутренних мотивов. Если человек «приплыл» к кризису середины пути, то причину его он должен искать именно с этих вопросов.

Здесь я должен весьма дополнить указание Веры о том, что для выхода из кризиса нужно применить творческий подход и определить то, как пользоваться своими положительными особенностями. Да, несомненно, важный правильный шаг – это начать думать, постараться понять ситуации и себя в ней.

Но корень кризиса находится несколько выше сферы разума, в которой происходит это осмысление.

Выйти из кризиса (ровно как и не допустить его) можно только через согласования ВСЕХ своих уровней (тела, воли, эмоций, разума, языка жизненных обстоятельств, ценностей и идеалов) друг с другом, а начинать эту цепочку нужно не снизу, где уже понятно, что всё плохо, то есть не с борьбы с последствиями страха, неуверенности или депрессии, а сверху, то есть с обнаружения рассогласования своих идеалов с мотивами ценностями, а мотивов и ценностей с теми событиями, в которые попадаешь (с фактором среды). ЗАТЕМ эти события нужно осмысливать (это и есть та самая сфера разума), а потом уже делать выводы и корректировать поведение. Лишь после этого эмоции, воля и тело придут в норму. Не сами, конечно, а с помощью разных упражнений: от медитации и прочих психотехник до физической нагрузки.

Иными словами, когда Вера начала рассуждать о том, как ей следовало бы распорядиться своими способностями, то это был гораздо более верный шаг, чем делает большинство известных мне людей (которые пытаются безуспешно бороться с депрессией и другими проявлениями кризиса), однако шаг это был бы ещё более правильным, если бы начался с полного разбора своих жизненных обстоятельств, своих мотивов, идеалов и ценностей, а также с интуитивных попыток ощутить свою жизненную миссию и свою судьбу. Вера может быть и сделала это, придя к выводу, что ей следует стать учёным в исторической науке, но в тексте статьи я не заметил свидетельств такого согласования. Как может выглядеть данный процесс, если он находится выше сферы разума?

Для верующего человека это будет просто искренняя молитва, то есть общение с Богом.

Для атеиста процесс такого согласования с реальностью трудно описать словами, потому что мне не знакомы такие атеистические понятия, с помощью которых можно выразить то особое состояние психики, которое возникает при молитве у искренне-верующего.

Слова «интуитивное озарение» или «эврика!», как-то слабо отражают то, что я хочу сказать. Это как бы ощущение внутренней гармонии, возникающее, когда осознаёшь себя достойной частью всего мира, исправно и качественно решающей свою задачу.

Нужно добиться этого ощущения и постараться его объяснить в полном согласовании с порядком нашего мира, то есть ощутить этот порядок и постараться понять, что делать человеку, чтобы к этому порядку двигаться. И уже потом опускаться на уровень «хорошо/плохо», «нравится/не нравится» и т. д. Надеюсь, атеисты меня поняли : )

Согласен я и с тем, что смысл жизни заключается в реализации творческого потенциала, только с той оговоркой, что под творческим потенциалом нужно понимать способность человека осуществить свою жизненную миссию по преобразованию окружающего пространства.

Действительно, способность эта изначально есть у каждого. Обычно творчество воспринимается человеком как способность создавать то, чего не было, что-то оригинальное и не похожее, способность взглянуть по-иному на привычное, способность проявить талант и т. д.

Но это не отражает истинного смысла слова «творчество». Более высокий смысл этого слова в том, что творчество – это самостоятельное определение и реализация своего жизненного пути в русле духовного развития всей Вселенной в целом. Такое «со-участие» с развитием Вселенной и делает человека «с-частливым».

То есть я вижу тесную связь слов «творчество» и «дух» (не путать с «душой»), но это отдельная тема разговора.

К сожалению, я написал этот комментарий не сразу в таком виде.

Его первоначальные версии были очень длинными, в них я пытался пояснить более подробно все сферы человеческого бытия и объяснить то, как кризис, возникая в рассогласовании атманической и буддхиальной сфер (когда «идеал» или «миссия» расходятся с конкретными ценностями человека в этом мире, или с его жизненной стратегией), постепенно спускается до непосредственно ощущаемых человеком вариантов своего проявления в виде непонимания смысла жизни, депрессий, подавления воли и физических болезней. Но потом я понял, что делать комментарий к статье в десять раз более длинным, чем сама статья, это как-то неправильно. Следите за моим творчеством в этом блоге, все те же мысли я ещё не раз выскажу в разных формах, но более подробно.

Источник: http://vlesu.biz/think-together/krizis-tretego-kursa/

Адаптация, кризис третьего курса и другие ситуации, когда студенту поможет психолог

Кризис в физике - в помощь студенту

Позади выматывающий ЕГЭ и поступление. К счастью, в вузе каждый сам себе хозяин: хочу иду на пару, хочу не иду. Но внезапно свалившаяся ответственность может только добавить проблем. Руководитель психологической службы в Институте общественных наук РАНХиГС Кирилл Хломов рассказывает, как психолог может помочь студенту.

Рассылка «Мела»

Мы отправляем нашу интересную и очень полезную рассылку два раза в неделю: во вторник и пятницу

Принимаем ответственность

На Liberal Arts относительно легко поступить, но и легко быть отчисленным. Студенты оказываются перед фактом, что только от них лично зависит то, насколько удастся учиться.

Один наш студент сказал: «Теперь к нам перестают относиться как к детям.

Если в школе я начал жить с девушкой, то это всех шокировало, а теперь я могу жить с кем хочу, пить или не пить, курить или не курить, и нет такого человека, который бы меня контролировал и за меня отвечал».

Вчерашнему школьнику сложно находить решения, когда надо спланировать своё время, потому что в школе всегда был кто-то, кто рассчитывал его учебную нагрузку. Студент сталкивается с ответственностью и последствиями за принятые решения.

Например, преподаватель говорит, что на его предмете нельзя пользоваться гаджетами, но у студента есть убеждённость, что он будет пользоваться ноутбуком, потому что это современно, удобно и естественно. Студент может решить, что не пойдёт на предмет, но тогда столкнётся с последствиями.

И они наступают — и это нормально, потому что во взрослой жизни мы сталкиваемся с этими же последствиями: в отношениях с коллегами, подчинёнными, начальниками.

Находим баланс

Наше общество предполагает, что к 18-20 годам у человека заканчивается подростковый возраст и он может управляться с несколькими контекстами. Первый контекст — учебная деятельность. Второй контекст (и он очень у многих) — работа.

Третий контекст — это друзья и отношения в компаниях, что тоже требует времени, ресурсов и навыков. Четвёртый контекст — это отношения с семьёй и родителями. Когда появляется своя семья, то количество контекстов резко возрастает.

И хотя человек уже созрел, какой-то из этих уровней во время обучения может начать западать, что не лучшим образом сказывается на всех других.

Казалось бы, какое отношение к учёбе имеют личные отношения и дружба? Но человек — существо социальное, поэтому ему так важно дружить, иметь близкие или романтические отношения. Если вы чувствуете неуспешность, боль, разочарование в себе или людях, то это может влиять на учёбу и социализацию.

Адаптируемся

Студенты приезжают в большие вузы со всей России — у них могут быть очень разные представления о том, как обходиться со своими переживаниями, сложностями и эмоциональным состоянием. В городской культуре, когда человек не может сам с этим справиться, он обращается к психологу или психиатру.

В небольших городах или посёлках бывает совершенно по-другому. Препятствием к тому, чтобы человек позаботился о себе, могут стать такие мифы как «к психологу идут только сумасшедшие», «надо просто подождать», «сильные терпят».

Всё это приводит к тому, что возникают беспокойство, страх и зацикливание на проблеме.

Проще сразу обратиться в психологическую помощь и получить поддержку, чтобы хотя бы оценить, насколько ситуация критична. Чем позднее вы обратитесь, тем сложнее разобраться в проблеме.

Саморегулируемся

Студенту из маленького города тяжело адаптироваться к нагрузкам мегаполиса. Для некоторых становится проблемой, что они оказались вдали от родственников.

Кто-то впервые в жизни видит равных себе по уровню или даже более успешных (умных, реализовавшихся, с богатыми и успешными родителями на старте). Другие могут лучше общаться, адаптироваться, работать с информацией.

Это вызывает фрустрацию и становится серьёзным испытанием для самооценки.

Преодолев все этапы адаптации, можно столкнуться с тем, что называют «кризисом третьего курса»: вы много вкладывались в школе, чтобы поступить, учились, а потом поняли, что эта профессия не ваша.

Чтобы выйти из этой истории безопасно, всегда есть смысл обратиться к психологу.

Иначе на этом этапе можно сделать какие-то ненужные резкие движения, например, забрать документы из вуза вместо того, чтобы перевестись на другой профиль или взять академический отпуск.

В чём поможет университетский психолог:

  • Отношения с одногруппниками, преподавателями.
  • Построение карьеры, выбор профессии, принятие решения о профессионализации.
  • Кризис в близких отношениях, неразрешённая любовь, измена, предательство.
  • Сложные отношения и конфликты с родителями.
  • Тревога, стресс, чувство неуспешности и неуверенность в себе, скачки самооценки.

Источник: https://mel.fm/blog/liberal-arts/30816-adaptatsiya-krizis-tretyego-kursa-i-drugiye-situatsii-kogda-studentu-pomozhet-psikholog

"Теория проигрывает эксперименту": новый кризис в физике высоких энергий?

 МОСКВА, 21 окт – РИА Новости. Сегодня теоретическая физика не в состоянии сформулировать ясную картину того, что происходит в природе за пределами так называемой Стандартной модели физики частиц, многократно подтвержденной экспериментами на БАКе и других установках. 

Почему это вызывает беспокойство и близки ли мы к «новой физике», рассказывает Андрей Старинец, известный физик-теоретик, научный сотрудник Центра теоретической физики Оксфордского университета.

В минувшие выходные он выступил с лекцией в рамках московского фестиваля «Наука 0+», проходившем в стенах МГУ. Теоретик рассказал о том, как связаны между собой черные дыры и кварк-глюонная плазма – фаза первичной материи Вселенной, которую сегодня ученые воссоздают, сталкивая тяжелые ионы на мощнейших ускорителях частиц.

— В последние годы обострились споры вокруг «примирения» квантовой физики и общей теории относительности, частично связанные с отсутствием экспериментального подтверждения теории струн. Можно ли говорить, что нам придется создать «новую физику», которая заменила бы и то, и другое, или же пока об этом рано рассуждать?

— Безусловно, соблазн такой есть, он очень большой. Прежде чем говорить о «примирении» квантовой механики и общей теории относительности, то есть о формулировке квантовой гравитации, давайте затронем вопрос о суперсимметрии.

У физиков были серьезные надежды на то, что Большой адронный коллайдер обнаружит частицы-суперпартнеры при тех энергиях, на которые он был изначально рассчитан, 7-13 ТэВ. Этого не произошло. Конечно, когда мы наберем больше статистики и данных, может оказаться, что суперсимметрия там где-то прячется. 

Но с каждым сезоном работы БАК надежды на это становится все меньше и меньше. С одной стороны, с точки зрения теории, ничего страшного не происходит, так как никто не предсказывал, что суперсимметрия должна существовать именно на этих энергиях. 

Вполне возможно, что она проявляется, скажем, при 20 или при 50 ТэВ. С другой стороны, это говорит об определенной слабости современных теоретических представлений.

На предыдущих этапах, например, при создании квантовой хромодинамики и теории электрослабого взаимодействия в 1960-70-е годы, теория довольно четко предсказывала, как, где и что следует искать — к примеру, W или Z-бозоны или тяжелые кварки, или тот же бозон Хиггса, хотя масса последнего теоретически варьировалась в довольно широком интервале.

Отсутствие подобной ясности в вопросе суперсимметрии, на мой взгляд, очень ярко характеризует ситуацию в современной теоретической физике высоких энергий. Тот факт, что мы не можем предсказать подобные вещи, говорит о слабости общей теории, о плохом понимании физики за пределами Стандартной модели.

В рамках энергий, описываемых Стандартной моделью, все хорошо, но и здесь очень много работы: нужно постоянно повышать точность экспериментов и точность расчетов, сравнивать одно с другим, искать возможные отклонения от предсказаний. Но в целом пока все измерения совпадают с теоретическими выкладками. 

О судьбе суперсимметрии трудно сейчас сказать что-то определенное. Может быть, ее вообще нет в природе. Может быть, она будет открыта на новом суперколлайдере, который, возможно, построят в Китае. Суперсимметрия важна для теории струн, но наличие суперсимметрии в природе само по себе не означает, что последняя — правильная физическая теория.

У теоретиков есть еще чисто психологические моменты. Люди, которые никогда не изучали суперсимметрию, могут относится к ней скептически, но они же, изучив предмет, с трудом готовы поверить, что природа обходится без такой красоты.

Конечно, на суперсимметрии или на теории струн свет клином не сошелся — ученые разрабатывают и другие подходы к физике за пределами Стандартной модели. Но мне кажется, что в целом состояние отрасли, если иметь в виду теорию, довольно плачевное.

— В чем это проявляется?

— С одной стороны, можно сказать, что в теоретической физике, как и сто лет назад, трудится немало уникально талантливых людей. С другой стороны, несмотря на все усилия, понимания того, как устроен мир на энергиях, превышающих типичные значения для Стандартной модели, у нас по-прежнему нет.

Можно сравнить эту ситуацию с тем, как развивалась фундаментальная физика в 1950-е — 70-е годы: сначала вел эксперимент, все более мощные ускорители постоянно открывали большое число новых частиц, и совершенно непонятно было, как все это описывать и классифицировать. Старые подходы не работали. 

В 1959 году, выступая на конференции по физике высоких энергий в Киеве, Лев Ландау объявил, что прежний, гамильтонов, подход к теории поля умер, и остается лишь организовать ему достойные похороны. Возникли новые методы, в которых было очень много красивой математики, но не так уж много физического содержания.

Но уже через десять лет в рамках старого, уже, казалось бы, похороненного подхода, появилась теория сильных взаимодействий, квантовая хромодинамика, и Стандартная модель, появились соответствующие предсказания, которые затем были блестяще подтверждены в новых экспериментах. Последнее из этих подтверждений – обнаружение хиггсовского бозона, это, так сказать, теоретический привет из шестидесятых.

Сейчас мы опять в теоретическом тупике, поэтому, наверное, неудивительно, что снова процветает жонглирование восхитительными математическими конструкциями. Само по себе это нормально, но вопрос о том, сменится ли эта фаза реальным прогрессом в понимании природы, остается, на мой взгляд, открытым.

Прошлые успехи не гарантируют успеха в будущем. Кроме того, сейчас имеется серьезная объективная трудность: в отличие от 1950-х годов, у нас сейчас не так много экспериментальных данных. Вот если бы БАК или другой ускоритель нашли бы «новую физику», тогда дело бы пошло веселей. 

А так, в основном, мы имеем только косвенные подтверждения, что новая физика есть. По сути, мы сейчас идем за экспериментами – мы строим коллайдер, он, к счастью, находит бозон Хиггса, но не открывает микро-черные дыры или какие-то другие новые и интересные объекты, вроде суперпартнеров.

Теоретики задыхаются от недостатка новых данных и у них, образно говоря, начинаются разнообразные сугубо математические галлюцинации… И это все при том, что острые нерешенные вопросы еще у нас есть. Мне, теоретику, ситуация, в которой теория становится ведомой, совсем не по душе.

— Сможет ли человечество когда-либо выйти на уровень энергий, соответствующих теории великого объединения, и стоит ли это делать, учитывая кризис в теории и их возможную стоимость?

— В данном случае я придерживаюсь оптимистических позиций. Мне кажется, что вопрос «нужно ли идти дальше?» будет серьезно рассматриваться всегда, вне зависимости от состояния экономики и политики. Я верю в то, что тяга к фундаментальному знанию будет существовать до тех пор, пока существует человечество.

Не думаю, что апокалиптическая картина «общества всеобщего потребления», которую нам часто рисуют футуристы, будет воплощена в жизнь до такой степени, что фундаментальная наука станет никому не нужна и ее полностью прекратят финансировать. 

С другой стороны, есть немало примеров саморазрушительной динамики на уровне индивидуумов и сообществ, поэтому гарантий тут нет. Что касается чисто технической стороны, то в последнее время большое внимание уделяется разработке новых принципов ускорения частиц.

Если прогресс в этом направлении будет достигнут, вовсе необязательно строить ускоритель размером с половину континента. В любом случае, пока экспериментаторы ведут в изучении физики частиц, мы будем двигаться в этом направлении.

За пределами Стандартной модели сейчас находится своеобразная «полоса незнания», побуждающая экспериментаторов строить новые машины и копаться в ней. Это копание проявляется в двух вещах – мы сталкиваем частицы на все более высоких энергиях, надеясь найти что-то новое, и более точно промеряем параметры их взаимодействий.

Читайте также:  Фригийское и лидийское царства - в помощь студенту

Это тоже очень большая работа, которая, может быть, не принесет каких-то громких фундаментальных открытий, но крайне важна для понимания общей картины устройства мироздания. Иными словами, я пока не готов окончательно хоронить ни экспериментальную, ни теоретическую физику высоких энергий.

При этом меня очень раздражает то, что мы уже несколько десятилетий топчемся на одном месте и так и не можем сформулировать убедительного обобщения всего, что было открыто за последние годы и того, что лежит за пределами Стандартной модели. Я бы сказал, что теоретическая физика высоких энергий находится в кризисе, причем достаточно серьезном.

— В последние годы участились атаки на теорию струн со стороны «скептиков». С чем они связаны?

— Некоторое давление на сообщество струнных теоретиков есть, но тут, скорее, играют роль определенные социологические эффекты. Когда развитие замедляется, то, как правило, начинаются поиски «злодеев», которые довели нас «до такой жизни». 

Нужно разделять теорию — феноменологию частиц и теорию струн, чье отношение к «реальной физике» пока не до конца определено. Есть огромное число моделей, которые никак с ней не связаны, и многие практические вопросы тоже ее не затрагивают и не зависят от нее.

— Схожая кризисная ситуация сложилась в конце 19 века, когда учитель Макса Планка посоветовал ему не заниматься физикой, так как «все уже почти открыто». Ожидает ли нас такая же революция, сопоставимая по масштабам с созданием квантовой физики?

— Многие надеются на то, что нечто подобное произойдет. В каком-то смысле современная ситуация и то, что происходило в конце 19 века, очень похожи друг на друга. В то время мы достигли пределов классической физики, но еще не начали замечать квантовых эффектов.

Всем казалось, что фундаментальная наука закончилась, и что остались лишь различные мелочи и прикладная физика. Но потом появился Планк и его открытия, и ситуация резко изменилась.

Можно ли ожидать какого-то эпохального открытия в экспериментальной физике или, что не менее важно и возможно, в космологии? Не стоит забывать, что космос – это гигантская лаборатория по изучению физики частиц на самых высоких энергиях. Вполне возможно, что гравитационные волны помогут нам заглянуть в самые ранние эпохи жизни Вселенной, когда она еще не была прозрачной для света.

Может быть, наши коллеги найдут там что-то, что перевернет не только космологию, но и выведет физику частиц на новый уровень. Как показывают примеры темной материи и темной энергии, проблемы макро- и микромира неразрывно связаны между собой. 

Есть, конечно, и более пессимистический сценарий – не исключено и то, что мы просто достигли пределов человеческого знания и способности познавать мир. Кто-то из великих физиков, кажется, Леонард Сасскинд, любит говорить, что коту можно объяснять квантовую механику до посинения, но он никогда не поймет, как решать уравнение Шредингера.

Мне вот кажется, что котик просто отлично понимает, что его покормят колбаской и без всякого уравнения Шредингера. Лично я, как простой советский человек, усердно конспектировавший «Материализм и эмпириокритицизм», верю в бесконечность познания и неисчерпаемость  наших возможностей расширять пределы науки.

— Могут ли опыты на коллайдерах помочь нам объяснить природу черных дыр, и наоборот – позволят ли наблюдения за черными дырами раскрыть тайны микромира?

— Если бы БАК обнаружил микроскопические черные дыры, то это сильно помогло бы в изучении природы гравитации, в том числе и на квантовом уровне. К сожалению, этого не произошло и не понятно, произойдет ли в будущем. Вероятность этого, на мой взгляд, крайне мала, но экспериментаторы скрипят зубами, но продолжают эти поиски.

Что касается гравитационных волн от астрофизических черных дыр, ситуация тут сложнее, так как эти волны больше касаются классической физики, нежели квантовой гравитации. Могут ли они дать нам что-то принципиально новое в смысле обобщений теории гравитации, я не знаю.

Их изучение было бы интересным, однако тут мы столкнемся с теми же ограничениями и проблемами, которые накладываются теорией струн и отсутствием надежных предсказаний.

К примеру, если попытаться оценить космологическую постоянную Эйнштейна из соображений размерности — она обратно пропорциональна квадрату планковской длины, то у нас получится значение, на 120 порядков превышающее то, что мы наблюдаем в реальности. Это, как часто говорят, худшее предсказание  теоретической физики за всю ее историю.

Почему это так, и почему космологическая постоянная так мала, но не равна нулю, мы не знаем, и это еще одна из демонстраций того, что теоретическая физика высоких энергий находится в кризисе.

Кстати, в этом году Кумрун Вафа, знаменитый физик-теоретик из Гарвардского университета, и его коллеги опубликовали работу, из которой вроде бы следует, что теория струн не совместима с существованием  космологической модели с положительной космологической постоянной. К их числу относится и наша Вселенная. Правда, там есть разные допущения. Жаркие споры по этому поводу сейчас сотрясают научное сообщество.

— Десять лет назад вы обращались с предложением построить коллайдер ILC в России. Этого не произошло, и сама судьба коллайдера сейчас стала довольно туманной. С другой стороны, сейчас в Дубне строится установка NICA. Почему ILC?

— Наш главный мотив в 2008 году заключался не собственно в идее постройки какой-то конкретной установки, будь то ILC или NICA, а в том, чтобы хотя бы одна из  знаковых и нужных мировой науке установок появилась в России.

Иными словами, нам хотелось перенести хотя бы часть переднего края науки на территорию нашей страны. Сам факт существования подобной установки очень сильно стимулирует развитие науки и новых технологий.

В последние 30 лет сложилась ситуация, при которой во многих отраслях научного знания реальные открытия и их обсуждение происходит где-то «там», а не здесь, в России.

Это демотивирует всех и прежде всего молодых ученых.

Наши молодые специалисты, получив великолепное базовое образование, поступают в аспирантуру и обнаруживают, что реальная научная работа на «переднем крае» происходит не в их институте, а где-то в Калифорнии. Естественно, что они уезжают – не потому, что они Родину не любят, а ради работы на этом самом переднем крае научных поисков. 

Поэтому крайне важно, чтобы хотя бы в некоторых отраслях этот «передний край» находился здесь. Постройка коллайдера представлялась нам одним из самых удобных и надежных способов заполучить подобное лидерство.

Если говорить о научной стороне вопроса, я думаю, что ILC рано или поздно построят, так как такая машина позволяет очень чисто, лучше, чем на БАКе, промерить параметры  взаимодействий частиц, о которых я говорил выше.

Даже если его не построят в Японии, вполне возможно, что он появится в США, в ЦЕРНе или Китае. Конечно, его можно было бы построить и в Дубне за эти десять лет, но и NICA, несмотря на ее более скромные масштабы и несколько иные задачи, полезна и критически важна для выживания и развития российской науки.

Источник: https://ria.ru/20181021/1531071893.html

Кризис физики и его причина | Физика

Кризис физики и его причина

Владимиров Е.А. и Владимиров А.Е.  

К настоящему времени скопилось много свидетельств того, что основа всех наук о природе – фи­зика – находится в глубоком кризисе, так как за последние полвека в ней не получено сколь-нибудь значительных результатов.

Именно в связи с этим, за указанный период времени Нобелевскими пре­миями по физике награждались в основном старейшие представители этой науки, уже давно отошед­шие от активной научной деятельности.

Притом награждались за работы, выполненные ими «на заре их туманной юности». Иллюстрацией этому является  пример отечественных физиков – корифеев: академиков П.Л Капицы, Ж.И. Алфёрова и В.Л. Гинзбурга, получивших эти награды в 1976, 2000 и 2003 гг.

в возрасте 84 года, 65 и 87 лет, соответственно. За работы пятидесятилетней давности прису­ждена Нобелевская премия по физике и в этом, 2008 г.

Так что же случилось с физикой как наукой? Почему она фактически зашла в тупик? И это при огромной «армии» людей в мире, занимающихся научной деятельностью? Ведь только в России эта «армия» насчитывает более 500 академиков, сотни членов-корреспондентов и советников, почти сто тысяч научных работников – докторов и кандидатов наук, а в академических НИИ трудятся несколько сотен тысяч специалистов. Члены Академии наук склонны считать причиной кризиса физики, и есте­ственных наук в целом, то обстоятельство, что будто бы большинство проблем физики уже решены.

Это глубокое заблуждение. Мы знаем о природе ещё очень мало. И в этом «малом» ещё доста­точно заблуждений, от которых придётся отказаться. Я присоединяюсь к тем физикам, которые счи­тают одной из основных причин кризиса этой науки – необоснованно высокий уровень её математиза­ции, произошедший за последнее столетие.

Математика практически вытеснила из физики саму фи­зику, превратив её, по суще­ству, в один из разделов математики.

Новые разделы физики: ядерная, элементарных частиц, кван­товая и другие — уже не воспринимаются не только многими выпускниками технических вузов, но, за­частую, и самими учёными физиками, поскольку эти разделы, по существу, являются специфическими разделами математики, а не физики.

Математизации физики началась с открытия Исааком Ньютоном в 1687 году закона всемирного тяготения в его математической форме, однако ни он сам, ни другие физики за прошедшие три с лиш­ним века так и не выявили физической сущности этого фундаментального физического явления.

По суще­ству именно с тех пор физика всё в большей и большей мере стала использовать математику. Опира­ясь на результаты математических расчётов, выдвигались «новые» физические идеи. И с помощью ма­тематики они же и подтверждались.

Особенно чётко это проявилось после разработки Альбертом Эйнштейном в начале прошлого века теории относительности, изменившей методы физических ис­следований и направивший физику по новому, но, к сожалению, ошибочному пути, приведшему её в тупик.

Это является расплатой за то, что исследование физических процессов и явлений стали прово­диться в большей мере не посредством использования и изучения их физических моделей, а посредст­вом построения математических моделей и их анализа с помощью расчётов на вычислительных уст­ройствах.

Именно математика способствовала тому, что, в дополнение к фотону, электрону, протону и нейтрону были «открыты» ещё более ста новых «элементарных» частиц, которые к тому же могут, якобы, рождаться из ничего и исчезать бесследно. Для описания этих процессов был разработан даже специальный раздел математики.

Теперь уже многие физики поняли, что нельзя математикой подменять реальность.

При изучении и исследовании происходящих в природе процессов и явлений, математика может быть лишь вспомо­гательным инструментом для статистической обработки экспериментальных данных, но не методом анализа, а тем более – не аргументом доказательства верности математической модели физическому явлению. Именно апологеты математики виноваты в том, что основа всего сущего во Вселенной – ми­ровой эфир – был насильственно вытеснен из физики.

Именно в этом главная причина её кризиса. Однако среди учёных Англии, Германии и Рос­сии имелись и имеются приверженцы теории существования эфира. Ещё в 1903 году русский учёный Д.И.

Менделеев в своей книге «Попытка химического понимания мирового эфира» изложил свойства, ко­торыми, по его мнению, должен был обладать элемент структуры строения эфира.

То есть, по суще­ству, перечислил «приметы» эфира-«невидимки», позволявшие создавать варианты моделей его строения:

  • — эфир – сверхразряженный газ, определённо атомно-молекулярный по своей структуре, на кото­рый не влияет гравитация, то есть его структурный элемент имеет очень-очень малую массу;
  • — эфир подобен газу вроде гелия или аргона, то есть не способен вступать в химические соедине­ния, и в таблице химических элементов его место в нулевой группе выше гелия, то есть как бы в нуле­вом пе­риоде;
  • — эфир имеет эластичные свойства;
  • — составляющие его частицы, несмотря на наличие контакта друг с другом, не имеют между со­бой механического сцеп­ления.

Тем не менее, официальная наука уже более ста лет категорически отрицает существование эфира, статьи на эту тему в официальных изданиях не публикуются, так как эфир объявлен в физике персоной «нон грата», а специалисты, настаивающие на обратном, объявляются лжеучёными. Таким образом, до сих пор «социальное положение» эфира и отношение официальной науки к его сторонни­кам не измени­лись.

Известно, что любое взаимодействие материальных тел и частиц, непосредственно не соприка­сающихся друг с другом (сила Кулона, сила тяготения и другие), возможно только через материаль­ную среду, к тому же способную передавать это взаимодействия. По мнению Менделеева такой сре­дой и является эфир, именно по­этому в качестве одного из его признаков Дмитрий Иванович и опре­делял эластичность эфира.

Однако официальная наука решила эту проблему по другому – признала разработанную Альбер­том Эйнштейном теорию относительности с изменяющимися параметрами пространства и времени. Эта идея лежит в основе многих физических теорий и сегодня, поэтому признание существования эфира привело бы к обрушению многих «этажей здания» сегодняшней физики.

Ведь если теория относительности неверна, то неверными становятся и все построенные на её основе теории. В частности – теория элементарных частиц и атомного ядра, а также теория  тяготения, непосредственно вытекающая из общей теории относительности.

О неверности теории относительности мы можем судить потому, что почти за сто лет её приме­нения, физика так и не сумела разрешить множество возникших из-за применения этой теории проти­воречий и, в конце концов, ока­залась попросту загнанной в тупик. И есть все предпосылки к тому, что без возвращения понятия эфира в физику, выбраться из этого тупика она не сможет.

3 июля 2009.

Источник: https://maxpark.com/community/5654/content/2001180

Павел Каравдин: Кризис физики

КРИЗИС ФИЗИКИ

В начале ХХ века в физике обнаружился кризис, о котором даже Ленин в 1909 году написал книгу. А что сейчас  с кризисом? Советские физики еще пытались понять причину кризиса, чтобы его ликвидировать.  Так в 1957 году  появилась брошюра, написанная группой академика И.Е.Тамма и одобренная экспертной комиссией академика Л.И.Арцимовича.

В этой брошюре утверждается: «Современная теоретическая физика не способна полностью охватить весь новый круг явлений. Существующая квантовая теория элементарных частиц явно неполна и, по-видимому, содержит глубокие внутренние противоречия.

Если раньше эти недостатки теории лишь несущественно мешали теоретическому объяснению и расчету известных  в то время физических процессов, то теперь создание последовательной и непротиворечивой теории элементарных частиц стало неотложной необходимостью. Без решения этой задачи нельзя полностью овладеть открытой областью физики сверхвысоких энергий…

Релятивистская квантовая теория в ее современной форме не может правильно описать взаимодействие мезонов с веществом, не способна обеспечить построение теории ядерных сил и, более того,  приводит в ряде вопросов к абсурдным выводам.

Представляется весьма вероятным, что пороки современной теории глубоко ей присущи и могут быть поправлены лишь путем создания новой теории, фундаментальным образом отличающейся от существующей» (Вопросы советской науки. Узловые проблемы теоретической физики, изд. АН СССР, М. 1957, стр.4,6).

Но постепенно физика здравого смысла сменилась на безумие. К примеру П.Девис в книге «Суперсила» назвал вторую главу «Новая физика и крушение здравого смысла. Будьте осторожны: физика может свести с ума!». Психологи утверждают, что изучение физики действительно травмирует неокрепшую детскую психику.

Кризисы периодически возмущают науку. Кризис возникает, когда наука сбивается с правильного курса. Он служит сигналом бедствия.  Коперник заметил, что физика Аристотеля опирается на ложный фундамент – неподвижность Земли. Что тут началось? Ничего, тишина.

Гипотезу Коперника приняли за лженауку и на нее не обратили внимания. Прошли десятки лет, пока на идею Коперника не наткнулся Галилей и стал добывать и публиковать новые аргументы в пользу Коперника. Дальше, как обычно, Галилея вызвали на «ученый совет» и вынудили отречься от «заблуждений».

Отречение создало рекламу новой идее, так как об отречении «еретиков» публично объявлялось во всех церквях. Дальше появился Ньютон, создавший новую физику для Вселенной, в которой Земля была подвижной. А что сейчас? А сейчас действует «новейшая» физика, объединившая физику Аристотеля и Ньютона.

Это объединение и породило кризис физики.

Об этом лично я безуспешно пишу уже 40 лет. Наконец, 15.09.

2014  редакция ЖЭТФ сообщила мне, что В связи с распоряжением Издательства МАИК Наука Интерпериодика и  Издательства  Pleadis Publishing, в каждой статье, поступившей в редакции, требуется указание на принадлежность автора научному учреждению или иной организации (affiliation) , что является  обязательным элементом научной публикации.

С 1 марта 2014 года прекращается прием к рассмотрению статьей, в которых не указаны affiliation и электронный адрес авторов.

Электронный адрес у меня есть, но я не принадлежу к научному учреждению, я только инженер, который в мистику не верит и знает, что всякая нерешенная проблема всегда двойственна и решается выбором одного из двух  противоположных решений, или того, или другого, но не обоих сразу. Таким образом, научная система защищается от возможных Коперников и Галилеев. А свои специалисты, выросшие на каком-то ложном постулате, считают его истиной и не видят, что он является причиной кризиса.

Вот пример. М.В.

Мостепаненко написал: «В истории физики имели место три наиболее широкие идеальные модели материи: корпускулярная, в которой главенствовали идеи механического атомизма; континуальная, в которой материя понималась как бесконечное абсолютно непрерывное физическое поле; современная квантово-полевая, в которой свойства непрерывности и прерывности диалектически взаимосвязаны» (Философские науки. №3-1985 г. стр.74).

Знает профессор историю. Действительно, сначала атомисты вышли с корпускулярной моделью материи, в которой материя была прерывна (атомы в пустоте). Их «опроверг» Аристотель, у которого  материя понималась как бесконечное абсолютно непрерывное физическое поле. У него материя была непрерывна. Ньютон, понял, что правы атомисты. Материя прерывна.

Но с 1818 года началась  современная квантово-полевая, в которой свойства непрерывности и прерывности диалектически взаимосвязаны  физика. Профессор стоял возле открытия, но не мог преодолеть консерватизм образования.

Только человек, не связанный сдачей экзаменов, на которых отвечать нужно не так как знаешь, а так как знают преподаватели, человек самостоятельно изучивший историю физики, может легко понять и решить ее проблемы.

Диалектика – это диалог, взаимодействие противоположностей. В природе много всяких различий, которые разделяются на две части: противоположные и простые. Первые диалектически связаны, а также и разделены противоречием. Противоположные различия подобны двум берегам реки.

Река как противоречие не только разделяет, но и связывает берега. Поэтому в современной физике свойства непрерывности и прерывности связаны не диалектически, а эклектически. Перед физикой в 1818 году стоял дихотомный выбор между прерывной и непрерывной моделями материи.

Что разве непонятно, что вместо выбора «или-или?», по ошибке выбрали «и то, и другое». От этого и начался кризис физики.

Зная причину кризиса, легко решать любые физические проблемы, включая и всемирное тяготение. Физика перестанет травмировать детскую психику.

Каравдин Павел Александрович, 12 апреля 2015 г.

Источник: http://zavtra.ru/blogs/krizis-fiziki

Ссылка на основную публикацию